Его звезда

Теперь даже не исключал вероятность их близости, многие его слова, взгляды, молчание сейчас приобрели совершенно иной смысл. С сильно развитым чувством самоедства, он уничтожит себя сам, еще тетушка добьет, если ей раскрыть глаза на то, какой Эмин.

Первый рейс нового дня, едва самолет набрал высоту, провалился в сон без сновидений. Хорошо, что рядом не было соседа в эконом-классе. Когда кто-то начал осторожно трясти меня за плечо, не сразу сообразил, где нахожусь.

— Пристигните ремень, самолет идет на посадку, — хорошенькая стюардесса мило улыбается, под ее присмотром щелкаю замком ремней безопасности и задерживаюсь взглядом на ее аппетитной попке в обтянутой юбке до колен, когда милашка пошла дальше по проходу.

Поправляю ширинку, некстати возбудился, в голове сплошные эротические картинки, как я эту стюардессу деру в узкой кабинке туалета.

Самолет благополучно приземляется в столице, Москва встречает темнотой и снегопадом. Терпеливо жду очереди на выход, хорошо, что багаж не нужно искать, рюкзак на плече — единственная сумка со мною.

Я не планирую надолго задерживаться, поэтому уверен, что сегодня вернусь в Грозный до заката, успею попрощаться с мамой.

Включаю мобильник, сразу же посыпались смс-ки о том, кто звонил, с вопросами, требованиями. Не читаю. Ищу в телефонной книжке одно имя. Гук. Познакомился с этим парнем в клубе, он мне на ушко сказал, если нужно что-то незаконное, обращаться к нему, поможет за определенную сумму денег. Денег у меня было не слишком много, но рассчитывал, что хватит и на билет обратно, и на оружие.

Я не звоню, пишу сообщение, мне даже становится стремно от своих планов, но на секунду, пока не вспоминаю бледное лицо мамы в больнице, ее грустные глаза и просьбу встать во главе семьи и бизнеса. Если бы Стелла держала язык за зубами, не пожаловалась Эмину, мама была б жива, а так… Приходит ответ: «Приезжай по указанному адресу».

Такси сейчас лишняя роскошь, поэтому я добираюсь с пересадками на общественном транспорте по забитой с утра Москве к дому, где меня ожидали.

Гук жил в общаге. Он встречает у подъезда, куря какие-то дешевые сигареты. Невзрачен, незапоминающийся. Если меня кто-то попросит его описать, не смогу. Мы без слов здороваемся, он сканирует меня оценивающим взглядом, разворачивается и заходит внутрь подъезда. Иду следом. Общага воняет хлоркой и тухлыми щами, по коридору сновались в основном лица азиатской внешности.

Гук оглядывается через плечо, убедившись, что кроме меня никого нет, открывает комнату.