Его звезда

Некоторое время никак не могу привыкнуть к темноте, будто тут живет крот, а не человек.

— Что тебе надо? — голос звучит ещё зловеще, чем я его помнил.

— Пушку.

— Грохнуть кого-то хочешь?

— Возможно, — уклончиво отвечаю, Гук хмыкает, но больше не задает вопросов. Идет к старому шкафу, возится там, возвращается ко мне, разложив на столе свой товар в грязных тряпках. В оружии я не особо разбираюсь, беру пистолет такой же, как был у меня дома.

— Скок?

— Тыща баксов.

— Херась, ты цены загнул! — возмущаюсь, рассматривая в руках пистолет.

"— Мы не на базаре, чтоб торговаться.

— Тогда я вынужден буду… — резко поворачиваюсь к Гуку и навожу на него пистолет, снимая с предохранителя. — застрелить! — хищно скалюсь. Как же мне нравится видеть в глазах людей страх, понимание, что ничего не могут сделать, изменить ход. Забавно было то, что оружие не было заряженным, пули лежали в металлической коробке, что стояла на столе.

— Хорошо. 500 так 500.

— Ты меня не видел и не знаешь, — кладу оружие на стол, а из внутреннего кармана куртки достаю деньги и паспорт. Документ засовываю в задний карман джинсов, отсчитываю нужную сумму, швыряю купюры. Гук суетливо собирает деньги, пересчитывает, кивает головой в знак согласия. Забираю свое приобретение, по умолчанию мне протягивают несколько патрон, заряжаю, потом негде будет. Прячу под свитер за пояс джинсов. Это в фильмах выглядит круто и брутального, на деле неудобно, холодный металл вызывает озноб.

Не прощаясь, покидаю неприятное место, на улице жадно хватаю ртом свежий воздух, в общаге оказывается и воздуха нормального не было. Иду к остановке, люди спешат в метро, на работу иль по делам, все торопливо куда-то бегут. Надо ехать в офис к Стелле, там в толпе работников и посетителей бизнес — центра легко затеряться, проскочить мимо охраны.

В автобусе час-пик, ощущение рыбы в бочке, все давили друг на друга, дышали на тебя. Был момент, почувствовал, как кто-то облапал мою задницу. Выскочил я из общественного транспорта на пару остановок раньше, чем нужно было. Меня потряхивало от этой дикости, не понимал, как люди могут так жить, это было за гранью моего понимания.