Его одержимость

Хозяин приставил тебя ко мне.

— Зачем приставил?

— Бля, почему вы, деревенские, такие тупые? — она презрительно морщится, — потому что он будет тебя кормить и трахать. А вся такая милая и чудесная я должна тебе, такой идиотке, прислуживать. Поняла?

Ах вот оно что."

"— Слушай, ты. Я не просила. И рот закрой.

— Мне похер, чего ты не просила. У меня есть хозяин. Он приказал. А твое дело ноги раздвигать, поняла? Он же твоей семье платит.

Я хочу сказать, что моя семья никогда не станет меня продавать, но девка не поймет.

— Раз ты слуга, заткнись и слушайся. Как тебя там?

Она закатывает глаза.

— Луиса. А ты — Анхела. Госпожой звать не буду. Обойдешься.

— Значит так, Луиса. Последний раз говорю: укороти язык. Не укоротишь, я пожалуюсь на тебя… Диего.

Это снова не я, а какой-то внутренний демон. Я и в страшном сне не назвала бы Рейеса так.

Но девка меняется в лице.

— К-конечно, госпожа…

Ее внезапное смирение неожиданно придает мне сил. В конце концов, все не так уж плохо.

Девка вряд ли начала бы пререкаться, если бы должна была отвести меня на корм зверям или на растерзание бандитам. Я расправляю плечи.

— Какое у тебя распоряжение от хозяина?

— Я должна одеть и отвести вас в вашу комнату. Только за порогом вам завяжут глаза.

Ну что ж. Это не самое худшее.

В принесенном свертке оказывается простое белье и платье моего размера. А еще сандалии на плоской подошве.

Проклятый Рейес перевидал столько женщин, что запросто определяет размеры на глаз.

А я быстро одеваюсь и чувствую себя еще лучше. Теперь бы умыться и поесть…

Луиса выводит меня через дверь, откуда вышел и Рейес. Не ту, что ведет в бассейн. За дверью оказывается маленькая комната без окон, где стоят два парня с пустыми взглядами. У одного из них в руках мешок.

Сейчас убьют меня и вынесут тело… но я не позволяю себе показывать страх. Луиса уважает только силу, и эти парни явно тоже.

Хотя теперь, после случившегося, я понимаю всех девушек, которые боятся мужчин и соглашаются на что угодно, лишь бы избежать насилия.

Боль между ног и ощущение скверны на языке не дают мне забыть о нем.

А потом меня окутывает тьма, и локтя касается что-то теплое.

Спустя миг до меня доходит — это Луиса. Меня больше не решаются тащить, зато чинно ведут под локоть.

И когда мешок, наконец, сдергивают, я оказываюсь в небольшой и просто убранной комнате.