Его одержимость

Если она сейчас оттолкнет, я не знаю, что сделаю.

А она прячет глаза и только вздыхает.

Ну хорошо…

— Хочешь, чтобы я встал на колени, чика? Я встану, потому что так мне удобнее ласкать твою грудь губами.

Блядское море очень громко шумит. Я еле слышу, что она отвечает:

— Не заставляй меня… Я должна… захотеть тебя сама. Ну… чтобы ты меня обольстил.

Глава 18. Страсти. Анхелика

АНХЕЛИКА

Я вдруг понимаю: прошлое не работает. Я могу сколько угодно раз обвинить Рейеса в том, что он сделал, но это никак не поможет.

Сейчас моя боль только тянет меня на дно. Я так ничего не добьюсь.

Чего я хочу? Я хочу стать той сильной и смелой Анхеликой, которая никого не боялась. И чтобы Диего Рейес прекратил паясничать и раскаялся в том, что он совершил.

Да, мне, черт возьми, нужны его извинения и обещание, что ничего подобного больше не повторится.

Что он не будет совать мне свой член в горло… ну и не только туда без моего желания.

Если он хочет отношения со мной, пусть считается с моим мнением.

Но действовать, похоже, придется тонко.

Мерседес сказала: «Слушай, Анж, так ты хочешь быть с Рейесом или нет? Если решила, что пойдешь за него замуж, нужно вести себя иначе. Позволяй себя баловать. Знаешь, мужчины ценят только тех, в кого они вложились. Даже не тех, кто хорошо сосет или дает, а тех, кто получает от них настоящее удовольствие. Они все немного альтруисты, прикинь. Ну, конечно, нормальные».

Если я выстрою вокруг себя стену, Рейес просто разозлится и уйдет. Я не получу от него ни капли извинений.

"Пусть делает мне хорошо. Я постараюсь расслабиться и немного довериться ему.

Самое стыдное, что мне реально понравился тот раз, когда он меня шлепал. И если бы не похищение, я бы, наверное, отдалась Рейесу в мотеле.

Тогда он как будто чем-то меня околдовал, но я внезапно стала самой собой. Той, кто не боится и не ненавидит.

— Не заставляй меня… Я должна… захотеть тебя сама. Ну… чтобы ты меня обольстил, — мне стыдно говорить такое вслух, но и не сказать я не могу.

— Хорошо, Анхела… Не бойся.

— Обещаешь?

— Обещаю, — он коротко целует меня в губы и аккуратно опускает на плед, нависая надо мной сверху.

Сейчас ночь и очень темно. Рейес опирается на руки, и на меня почти не давит. Фонарь где-то сбоку, и я практически ничего не вижу.

Так мне не стыдно, но все еще немного страшно.

Сердце пропускает удар. Какой-то частью себя я опасаюсь, что Рейес грубо разведет мне ноги и вклинится между ними, но пока все наоборот.