Единственный

— Я подумала, что решать, как поступить дальше — твоё право, доченька, — улыбнулась снова женщина, на этот раз с оттенком печали.

Мне стоило ответить ей, но все слова застряли в горле. Даже радость от приезда родного и близкого человека — и та растаяла. Я не собиралась плакать. Но слёзы навернулись на глаза сами собой. Освободившись от чужого прикосновения, я забрала урну, прижала её к груди. В голове замелькало столько всего и сразу, что сходу не определишь — хорошее, или плохое. Просто всё. Сразу. Всё, что связано с тем, благодаря кому я есть.

— Аида? — тихонько позвала нянюшка.

Тронула за плечо, напоминая о реальности, а я часто-часто заморгала, борясь с пеленой на своих глазах.

— Кхм… — послышалось сбоку.

Я не заметила, что она прибыла не одна. Грузный мужчина в чёрном костюме выполз на улицу с тихим кряхтением и одышкой, поправил густые усы и сосредоточился на мне.

— Доброго дня, госпожа Демиркан, — поздоровался.

Я видела его не так уж и часто, пару-тройку раз за всю свою жизнь, общалась — ещё меньше, однако всё равно прекрасно знала, кем он является.

Разумеется, такой роскоши мне никто не предоставил…

Говорили они много. Перечисляли и перечисляли. Долго. Объясняли что-то, изредка задавали вопросы, на которые вместо меня отвечал Алихан. За последнее я ему особенно благодарна, потому что сама — как в глухом вакууме, едва ли в полной мере была способна общаться и вникать по-настоящему. Всё, на что меня хватало — до судорог в пальцах сжимать керамический сосуд и бесцельно гипнотизировать его, никак не в силах отвернуться.

Я не позволила.

Урну убрали из гостиной вместе со мной.

Алихан подхватил на руки и просто унёс.

В отличие от их монотонной речи, вытянувшиеся в тот момент физиономии адвокатов я запомнила очень хорошо.

— Это неприлично, — заметила, едва мужчина поднялся вместе со мной на первые ступени лестницы."

"— Твоя обувь до сих пор валяется у бассейна. Ты забыла про неё.