Еда и патроны

Ну, как с такими жить?! И мать у них тоже пизданутая. Шестерых дебилов нарожала, и, милушки мои, нечего ее не волнует. Выродки эти, прости господи, чуть хибару мою не спалили. Я вот думаю – а уж не брат ли с сестрой эти папашка и мамашка? Что-то больно симптомы у них схожие.

– Весело, – оценил Стас. – А здесь с этим делом как, с соседями-то?

– Здесь нормально все, тьфу-тьфу-тьфу. Люди тихие, приличные. Это, пожалуй, единственная польза мне от арендной платы – отбросы всякие тут не селятся. Откуда деньги у отбросов?

– Логично, – согласился Стас и плеснул в опустевшие стаканы забористого напитка.

– Давай за Андрюшку, что ли, подымем, – предложил дед. – Пусть земля ему будет пухом.

Стас молча кивнул и опрокинул стакан.

– Что-то я все о себе да о себе. – Дед часто заморгал и потер слегка онемевшее лицо. – Ты сам-то хоть бы рассказал чего.

– А чего рассказывать?

– Ну, не знаю. Где родился, на что сгодился.

– Да не особо интересно это слушать.

– Это вам, молодым, не интересно. Оно конечно – вся жизнь еще впереди.

– А внуки как же?

– А что внуки? Выросли давно, разбежались кто куда. Невестка меня не шибко-то привечает, вот и коротаю деньки от рейса к рейсу.

– Ладно. Хочешь скучную историю – расскажу, – согласился Стас и снова разлил по стаканам. – Но сначала тост – за тебя, отец… Ух! Хорош самогон. С чего начать-то? Родился я во Владимире. Отец на швейной фабрике работал инженером.

– У-у! – протянул дед уважительно.

– Мама – швеей, там же. Папа умер, когда мне пятнадцать лет исполнилось.

– А как помер-то?

– Обычно. Подхватил воспаление легких, три недели полежал, покашлял и все. Ну, после смерти отца туговато, конечно, стало с финансами, пришлось мне учебу бросать и на работу устраиваться.

– А чему учился-то?

Стас усмехнулся и покачал головой, как будто сам удивился вытащенному из глубин памяти.

– Изобразительному искусству я учился.

– Иди ты! – Дед аж от стола отпрянул. – Художник, что ли?!

– Да ну, – отмахнулся Стас. – Какой художник? Давно все это было.

– Вот те здрасте! Живой художник со мною за одним столом! – не унимался дед.

– Отец, угомонись, – засмущался Стас.