Еда и патроны

– Где тут двор ваш постоялый? – спросил Стас.

– Вон там, за избой со ставнями, – ответил дед. – А хочешь, так это… у меня оставайся.

– Не знаю. Мешать не буду?

– Не будешь. Да и будешь если – переживу. Чем ты мне больно помешаешь-то, пню старому? А так поболтаем хоть, все повеселее.

– Ну, тогда, пожалуй, останусь. Спасибо.

– Вот и славно, – обрадовался дед. – Вот и отлично.

Тетка с парнишкой, увешавшись тюками и корзинами, пыхтя, заковыляли дальше по улице.

– Эй, пассажиры, – крикнул дед вдогонку. – Ничего не забыли?

– Нет, – отозвался парнишка.

– Мое с собой все, – буркнула тетка.

– Ну и хорошо, – подвел дед итог рабочего дня, отпер ворота, взял лошадь под уздцы и повел на двор.

Стас прошел следом и встал перед крыльцом.

– Сейчас, сейчас, – торопливо протараторил дед, выбегая со двора и звеня ключами.

Он поднялся на крыльцо, открыл дверь и сбежал вниз.

– Ты заходи, располагайся там, а я лошадь только распрягу, овса дам и подойду.

Стас вытер подошвы о тряпку у входа и прошел внутрь.

В сенях было прохладно, пахло сеном и куриным пометом. Вдоль стен расположились длинные скамьи, на которых стояли горшки, банки, ведра и две здоровенные бутыли с какой-то белесой мутноватой жидкостью. На стене висели коромысло, хомут. Серп приютился на гвоздике, рядом с длинным белым полотенцем в голубых узорах по краям. В углу стояли коса, швабра и веник. От входной двери до следующей, с противоположной стороны, тянулся половик, старый и выцветший, но чистый, с когда-то ярким красно-сине-зеленым орнаментом, изображающим диковинных птиц в райских кущах.

– Проходи давай, – раздалось вдруг за спиной. – Чего у порога-то топчешься?

Стас присел и начал развязывать шнурки.

– Да заходи так, не разувайся, я все равно половики снял постирать, – сказал дед и протопал в сапогах по голому дощатому полу.

Стас последовал его примеру.

– Уютно тут у тебя, чисто.

– Да какое там, – махнул рукой дед, зажигая керосиновую лампу.