Две половинки

– Степан Сергеевич, вчера Веру увезли на «Скорой» в больницу, – разрыдалась Ольга Львовна. – Ей совсем плохо стало, она сознание потеряла, я и вызвала. Я с дочерью поехать не могла, Ёжика оставить не с кем, а по телефону они справок не дают. И до вас я никак не могла дозвониться!

Да, неслужебный телефон Степан отключил, когда они со Стаськой перебирались с дивана на кровать, а включил только сегодня, когда одевался в прихожей и привычно проверял содержимое карманов.

– Ольга Львовна, вы успокойтесь.

Она назвала номер больницы и продиктовала ненужные ему номера справочных телефонов. Он выслушал не перебивая.

– А вы сказали врачам со «Скорой», что Вера обследовалась в другой больнице у конкретного врача? Ее бы госпитализировали туда.

– Она не ходила! – призналась Ольга Львовна и начала по новой всхлипывать, успокоившись было. – И вам не призналась! Говорит, незачем понапрасну беспокоить знакомых Степана и его самого! Сходила в нашу поликлинику, ей терапевт дала направления на анализы.

– Диагноз тоже терапевт ставила? – суровым докторским тоном расспрашивал Степан.

– Да, только сказала, что надо бы уточнить, и выписала направление на УЗИ и к урологу, но Верочка не успела сходить…

«Твою мать! – выругался про себя Степан – Ну, твою же мать! Надо же быть такой идиоткой твердолобой!»

– Ладно, Ольга Львовна, я все узнаю и позвоню. А дальше решим, как действовать, в зависимости от обстоятельств.

– Степан Сергеевич, Верочка вам не призналась, стеснялась и не хотела, чтобы вы видели в ней больную или пациентку, но она давно, где-то с полгода мучалась болями. Скрывала от всех и от меня тоже, последнее время совсем уж ее прихватило, пришлось ей мне рассказать, а вам говорить она запретила. Вы уж не сердитесь на нее.

– Ольга Львовна, а она за эти полгода хоть раз у врача была?

– Нет, пока вы не настояли, не была, думала, обойдется.

– Ну да! Рассосется само собой! Идиотизм! – не выдержал Больших.

– Вы уж простите нас…

– Да при чем здесь мое прощение, не прощение или обиды какие-то! Речь идет о ее здоровье и жизни! Все, Ольга Львовна, – сбавил он напор, – чего теперь об этом говорить. Я позвоню."

"В негодовании он нажал кнопку отбоя и швырнул телефон на торпеду, осмотрелся, где едет, прикидывая, как лучше и быстрей добраться до больницы.