Дурман

— Хватит говорить за меня! Я всё знаю, но я не хочу оставаться! Я не переживу ещё одной встречи с твоей женой, и этого позорного разговора, когда я виновата. Ты говорил мне, что любишь, а я в этом виновата! — Ира дыхание перевела, слёзы вытерла, и принялась прощаться. — Я не могу больше говорить. Лёша, давай больше не будем."

"— Что, повесить трубку и всё? Или сказать прощай? Прощай, Ириска, всё было супер?

Она всё-таки всхлипнула.

— Я ненавижу тебя. Вот за то, что ты сейчас сказал, я тебя ненавижу.

— Ирка…

Она выключила телефон, и бросила телефон на диван, потом босой пяткой его отодвинула от себя, как можно дальше. Слёзы текли, дышать было нечем, задыхалась, и зареветь хотелось в голос. Но за стенкой родители и муж, он рассказывает им о том, что отказался от должности, и что их дочь, кажется, опомнилась. Он даже билет сегодня сдал, и заказал два на другой день. Она едет в Лондон. Возвращается. К тому, от чего убежала. Но сейчас это кажется спасением, маленькой пристанью, за которую можно уцепиться и не потопить весь корабль.

А Лёшка останется. В Москве, с женой и сыном. И они больше не увидятся. Останется лишь воспоминание об их общем сумасшествии, об их отпуске на море, когда она была до безумия счастлива. А ещё она всегда будет помнить о том, как жарко он дышал ей в живот и признался, что любит. Вот только кого сделает счастливым эта любовь? Столько обиженных вокруг останется, которые не заслужили такого предательства.

За дверью послышались осторожные шаги, наверное, за стенкой всё-таки был слышен её взволнованный голос. Кто-то за дверью остановился, прислушиваясь, а Ира поторопилась повернуться спиной и уткнулась носом в спинку дивана. Видеть, а уж тем более разговаривать ни с кем, она не хотела. Но, надо признать, что родители тоже боялись задавать ей какие-либо вопросы. Всё больше с Мишей шептались, кажется, убеждали его потерпеть, Ира не раз видела, как отец зятя по плечу хлопал, проявляя понимание и поддержку, а она в эти моменты торопилась отвернуться, чувствуя, что начинает задыхаться от безысходности.