Дурман

 — Всё куда серьёзнее? — Взглядом его почти пытала. — Эта женщина… у неё тоже семья. И вы… Вы с ума сошли оба? Лёша, у нас ребёнок!

— Я знаю! — Он выкрикнул это, и Света от этого выкрика зажмурилась.

— Знаешь, и это единственное, что тебя останавливает. Да?

Больше всего раздражало то, что принимая обвинения жены, обвинения справедливые, он в ответ молчал. Он не оспаривал свою вину и не защищался, но при этом не выглядел раскаявшимся, и выходило как-то по-особому трусливо и жестоко. И Света с каждой минутой выглядела всё более потерянной и убитой происходящим, сжимала руки в кулаки, а на него смотрела со злостью, и Алексей в какой-то момент даже испугался, что эта злость перерастёт в ненависть, и что тогда он будет делать? Что тогда он будет делать с ненавистью матери своего ребёнка?

Шагнул к ней.

— Света, давай сделаем паузу. — Увидел, как распахнулись её глаза, почти в ужасе, понял, что сказал не то, и поспешил исправиться. — В этом разговоре сделаем паузу. Давай поговорим дома, чуть позже. Это, правда, не место и не время.

Она снова окинула взглядом комнату, отступила на шаг, когда Алексей к ней руку протянул. Сглотнула, секунду собиралась с силами, потом кивнула.

— Да, ты прав. Я не хочу здесь находиться.

— Я отвезу тебя домой."

"— Нет уж. Тебя я сейчас видеть тоже не хочу.

— Света!..

— Оставь меня в покое, хотя бы до вечера! — Усмехнулась горько. — Тебе всё равно нечего мне сказать. Я мучаю тебя своими обвинениями, разве нет?

— Нет, — покачал он головой. — Потому что ты во всём права.

— Ах вот как… — Она снова оттолкнула его руку, поторопилась покинуть комнату. Алексей за ней направился.

— Тебе нельзя за руль.

— Я на такси. — Обернулась к нему от двери. — Я всю ночь не спала, Лёша, за тебя переживала. А утром взяла такси, и поехала сюда. На свою голову. — Дверь рывком открыла, вышла в подъезд, и как Ира совсем недавно, поспешила по лестнице вниз, даже не подумав про лифт. Ладонь скользила по гладким деревянным перилам, в голову вдруг пришло, что совсем недавно их касалась рука любовницы мужа, и Света свою отдёрнула, словно побрезговав.

Он захлопнул и, наверное, целую минуту стоял в тишине, уперевшись ладонью в прохладную кожу дверной обивки. Зажмурился, потом выдохнул.