Древние

Сплюнув, он оглядел себя и понял, что с ног до головы заляпан кровью и ошмётками плоти.

За спиной послышался тихий шелест ткани. Стриж рывком обернулся, готовый к бою… и опустил кинжалы.

На перемазанного кровью монстра испуганно смотрели пленные эльфы. По их виду было ясно, что сейчас они страстно желали оказаться как можно дальше отсюда."

"— Ньет убьить! — смутно знакомый женский голос с трудом пробился сквозь замутнённое сознание.

Отыскав взглядом его источник, Лёха увидел вчерашнюю знакомую с подаренным арбалетом в руках.

Оружие эльфийка благоразумно опустила, явно здраво оценив собственные шансы.

— Я и не собирался, — буркнул Стриж, не до конца уверенный, кого убеждает — девушку, или себя самого.

Мысль о том, что она может его попросту не понять, докатилась с опозданием и он просто отошёл, стараясь не наступать на покойников. Эльфийка правильно истолковала его посыл и поспешила к друзьям, по пути забрав нож из безжизненных пальцев.

Лёха отстранённо наблюдал за тем, как она освобождает пленников, автоматически отмечая бессмысленные сейчас детали.

Зафиксировали их умело: связали руки за спиной, усадили в две шеренги спиной к спине и привязали к длинной жерди. А для верности разули и затянули на щиколотках верёвочные петли, пережимающие сухожилия.

Освобождённые принимались растирать затёкшие конечности, причём одни старались не смотреть на чужака в окровавленной крылатой броне, а другие не могли оторвать от него взгляды.

Очень хотелось выбраться из доспеха и окунуться с головой в воду, но здравый смысл подсказывал, что спасённые могут не погнушаться выпавшей возможностью и прикончить таки чужака ради древнего артефакта.

Ну а в благодарность за то, что он их спас, они может даже прикопают его где-нибудь, а не освежуют ради костей.

Чтобы как-то отвлечься, Стриж расправил крылья и свёл те перед собой. У металлических перьев появились узкие, в пару пальцев шириной, режущие кромки.

Он мог поклясться, что не видел их раньше.

«Мне нравится наш новый наряд», — сообщила демоница, появившись перед ним в облике обнажённой женщины, с ног до головы покрытой кровью.

Она улыбалась, скаля острые зубы.

«Это ты?» — глядя на неё опустошённо спросил Лёха.

«Это мы», — длинный раздвоенный язык скользнул между девичьих губ и слизнул кровь со щеки.

Странно, но эта мысль не вызвала шока или внутреннего сопротивления. Наоборот, внесла ясность, объяснив и произошедшее, и состояние Стрижа.