Древние

Перед уходом он вновь поднялся в небо, молясь всем богам, которым было до него дело, чтобы энергия брони не иссякла, и запомнил окрестности и ориентиры. Возможно когда-нибудь у него появится тот самый «технический специалист», способный разгадать загадку «хрустального гроба».

И начать стоило с загадочного ушастого, что жил в замке старого змея.

Глава 17"

"Чем дальше Лёха продвигался по древней дороге, тем больше замечал следы существовавших когда-то поселений.

Иногда это были относительно неплохо сохранившиеся каменные остовы, взирающие на мир тёмными провалами окон. Лесная живность по достоинству оценила брошенное людьми жильё, превратив их в свои резиденции, а то и коммунальные квартиры.

Раз случилось наткнуться на следы боя, похожие на те, что были у замка Спящей красавицы. Только здесь уже нельзя было сказать, за что шло сражение — крепость, или село. Магическое оружие превратило местность в подобие лунного пейзажа, украшенного каменными сталагмитами.

Лес старательно избегал этого места и Лёха тоже предпочёл обойти поле битвы по дуге.

Нерушимым оставался лишь древний тракт, шрамом рассекающий многовековые заросли. Несколько раз Стриж покидал его, чтобы осмотреть относительно неплохо сохранившиеся памятники прошлого, но неизменно возвращался на дорогу. Увы, в какой-то момент она круто повернула, поставив Лёху перед выбором: идти дальше удобным путём и узнать, куда же он ведёт, или свернуть в лес и направиться туда, куда вёл внутренний компас пустотника.

Выругавшись, он вздохнул и свернул в лес.

Вновь потянулось монотонное, утомительное движение сквозь заросли. В какой-то момент разум отключился, оставив тело действовать по отработанной программе. Прорубиться сквозь ветви. Выдрать ноги из влажной земли.

Встать на расчищенный пятачок. Сделать скупой глоток отвратительно тёплой воды из фляги. Вновь врубиться в заросли, не обращая внимание на гудящие от постоянного напряжения руки и льющийся градом пот.

Камзол и штаны окончательно превратились в вонючее, пропотевшее тряпьё, ни сменить которое, ни постирать не было никакой возможности.

— Жирный минус, Древние, — бормотал Лёха, облизывая потрескавшиеся губы.