Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений

Наконец завывания Налунги надоели всем. Одна из девушек, присев рядом с воином, тихо спросила, чем может ему помочь, при этом совершенно игнорируя бывшую хозяйку. Чуть улыбнувшись, воин попросил её добыть воды. Кивнув, девушка осторожно подошла к костру и, обратившись к ближайшему воину, попросила позволения напоить рабов. Поднявшись, один из кочевников бросил ей полупустой мех с водой и, подтолкнув изогнутым носком сапога в бедро Налунгу, проворчал:

– Хватит выть. Тебе уже все гиены в этой пустыне ответили.

– Вы погубили меня, – всхлипнула в ответ Налунга. – Теперь я никогда не смогу вернуться обратно и отвоевать свой трон.

– Лучше вспомни, сколько людей ты обездолила, продав их в рабство. Сколько семей разрушила, отобрав у них детей. Теперь ты на собственной шкуре испытаешь, что значит быть рабыней, – с неожиданной яростью ответила ей служанка, с которой она подралась.

– За что ты меня так ненавидишь? – растерялась Налунга.

– Я три года жила в страхе, что за любую провинность меня могут скормить крокодилам или зарезать на алтаре, словно овцу на бойне.

– Пусть это будет твоим первым уроком, рабыня, – неожиданно вступил в разговор Аль-Руффи. – Даже будучи хозяином, нельзя забывать, что раб тоже может чувствовать боль. Можно наказать провинившегося раба, но нельзя становиться чудовищем.

– Значит, я теперь никто? – растерянно спросила Налунга.

– Ты рабыня. Рабыня без дома, родных и даже без имени. Имя, которое ты носила до сегодняшнего дня, слишком длинное и вычурное для рабыни. Я дам тебе новое имя, – усмехнулся воин и, вернувшись к костру, громко добавил, – а теперь, ложитесь спать. И если я услышу хоть один звук, виновного накажут плетью.

Испуганно вздрогнув, Налунга осторожно перебралась поближе к костру и, устроившись на брошенной кем-то попоне, свернулась в клубок, боясь даже пошевелиться. Боль, страх, переживания прошедшего дня не давали ей уснуть, но она даже не пыталась заговорить с кем-то из новых товарок. Они ясно дали ей понять, что не простили её жестокости и придирок.

* * *Константинополь поразил Вадима обилием лавок, базаров и купален.