Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений

Усмехнувшись, Аль-Руффи покачал головой и громко сказал:

– Когда-то королева Налунга осмелилась сказать, что воин Аль-Руффи недостаточно хорош, чтобы стать командиром её воинов. И вот тогда я сказал себе, что придёт день, и я собственными руками поставлю клеймо на её роскошном теле. Я долго собирал знания о её городе, но судьба оказалась благосклонна ко мне. Моим воинам не пришлось идти в этот дальний поход. Королева Налунга сама пришла к моему костру, заодно принеся кучу золота из своей сокровищницы.

– Неужели прославленный воин не может забыть неудачную шутку глупой девчонки? – спросила Налунга, мысленно проклиная свою заносчивость и злопамятность кочевника.

– Скажи это обычная девчонка, я бы посмеялся и забыл, но слова королевы – это слова правителя, которые сложно забыть и нельзя простить. Ты назвала меня недостойным, унизив при моих воинах, – сурово ответил Аль-Руффи, и девушка вздрогнула от его тона.

Один из воинов достал из огня клеймо и, показав его вождю, одобрительно кивнул:

– Разогрелось что надо.

– Отлично. Тогда не будем откладывать благое дело, – решил Аль-Руффи, подтащил Налунгу поближе к костру и перевернул на правый бок.

Прижав её коленями к земле, он выхватил клеймо и одним плавным движением прижал его к обнажённому плечу девушки. Над оазисом раздался душераздирающий вопль боли и разнёсся запах палёной плоти. Легко удерживая Налунгу, воин прижимал клеймо до тех пор, пока не убедился, что раскалённое железо оставило неизгладимый след на коже бывшей королевы.

Одним движением отняв клеймо от раны, он не глядя бросил его в костёр и, осмотрев полученный результат, удовлетворённо кивнул головой.

– Давайте следующего, – приказал вождь, развязывая верёвки и рывком поднимая новую рабыню на ноги.

Вскоре со всеми было покончено, и воины вернулись к своим делам. Новых рабов даже не стали связывать. Бежать в пустыне, не зная дороги, было просто глупо, а самое главное – любой, увидевший клейменого раба, мог схватить его и сделать своей собственностью или передать за награду хозяину.

"Едва не теряя сознания от боли, Налунга отползла от костра и, упав на песок, залилась слезами. Рыдала она долго и самозабвенно, оплакивая себя, свою судьбу и изливая вместе со слезами всю нахлынувшую боль. Больше всего её обижало равнодушие бывших служанок. Сидя в сторонке, они, как ни в чём не бывало, что-то тихо обсуждали, то и дело хихикая и бросая на воинов заинтересованные взгляды.