Домовой

А дальше они посыпались на меня со всех сторон, действуя на удивление слаженно и организованно. Складывалась впечатление, что Захар, каким-то невероятным образом управляет ими, а иначе, отчего на меня нападает только мелочь, а более крупные особи ринулись крушить, воздвигнутые Федотом преграды?

Сила природы велика, так просто ее не победить губами и клыками, пусть они хоть тысячу раз отравленные. Болотные жители активизировались и тушат адский огонь, спасая родной лес и родную топь от черного полчища некроманта.

А где-то там, за густыми ветвями воздвигнутой преграды моя ведьма плетет, очевидно, сюрприз для нашего Захарчика.

Эта мысль придает мне ускорения, и я начинаю активнее орудовать мечом, кромсая чудищ, расчищая себе путь, ступая ногами по почерневшей земле.

Тут впереди раздается дикий рев и из зияющей пасти разлома, вылезает невиданное ранее создание – огромная птица без перьев, вся сплошь покрытая острыми шипами, с длинным приплюснутым клювом и красными, горящими голодом глазами.

Чудовищная птица расправляет громадные крылья и взмывает в небо – ей-то нипочём лесная преграда.

Молниеносно, не задумываясь, трачу приличный запас силы, взлетая при помощи левитации. Если эта тварь и доберется до деревни, только через мой труп.

Запрыгиваю ей на спину, цепляюсь рукой за выступающие наросты и от души, со всего размаха, всаживаю в шипастый позвоночник меч.

Тварь верещит так, что уши закладывает. Начинает извиваться словно змея, пытаясь сбросить опасный балласт, но я только сильнее проворачиваю рукоять меча, надеясь достать хотя бы до самых важных органов.

Черная, дурно пахнущая кровь хлещет из раны, и тварь начинает оседать. Ветер путается в ослабевших крыльях.

Я утираю с лица черноту и грязно матерюсь, услышав дикий рев – рядом летят еще два крылатых питомца Захара.

Один их них, изогнув уродливую шею, хватает меня прямо за ногу, подбрасывая в воздух, словно игрушку.

Едва успев сгруппироваться и чуть замедлив свое падение левитацией, падаю на землю.

- Ах, ты ж зараза!

Кости даже с помощью целительного заклятия срастаются медленно, прочностью человеческая ипостась не отличается. Дольше обычного прихожу в себя, за что и плачу еще тремя переломами.

Пытаюсь воззвать к опустевшему резерву, но где-то на задворках сознания уже формирует мысль, что это конец.