Домовой

"

"В доме Марго держалась отстраненно и даже подавленно. Видимо, зацепили ее слова некроманта. Щелчком пальцев развела огонь в печи и принялась за еду на стол собирать.

Я не, долго думая, решил растопить баньку. Раскочегарил печь, натаскал воды, вытащил новенькие душистые венички, и вскоре из трубы повалил веселый дым, а банька стала прогреваться в ожидании хозяев.

Зашел в дом и застал Маргариту за интересным занятием. Она с задумчивым видом стояла возле шкатулки магического вестника и сжимала в руке тщательно запечатанное письмо.

Едва скрипнула дверь, ведьма обернулась, глаза наши встретились.

Внутри меня с болью разлилось разочарование.

- Не веришь мне, - не спрашиваю, а утверждаю я.

Ее пальцы нервно мнут бумагу, а губы невольно изгибаются в болезненной гримасе.

- Я должна сообщить в магический контроль.

- О чем? – усмехаюсь я, - О том, как ты домой хочешь вернуться?

Марго еще больше бледнеет, ресницы трепещут, губы дрожат, словно она вот-вот расплачется.

- Я…не знаю, Радар. Я уже не знаю, кому верить.

Вот в такие моменты, жалею, что не умею, как некромантишка толкать пафосные речи. Та часть меня, что принадлежит домовому, не может не подчиниться решению хозяйки, а вторая часть – истинная изнемогает от ярости, обиды, непонимания.

- Варгу я не убивал. Ее смерть не могла сделать меня свободным.

Делаю решительный шаг к ней, сам открываю крышку шкатулки.

- Давай. Чтобы ты там не написала, хуже уже не будет. Я, так или иначе, безвольный раб твоих желаний, - склоняюсь к ней, пристально глядя прямо в глаза, - И даже если тебя переведут в другой надел, я найду способ освободиться и отыщу тебя на любом краю Трехмирья!

- Я…я не понимаю…

- Ты разве еще не догадалась, что это место, это жалкое существование и есть мое наказание, худшее из возможных.

Глаза ведьмы изумленно расшились, а я, наконец, озвучил до конца свою мысль:

- Но я готов остаться здесь, вместе с тобой еще на тысячу лет, пока не истечет положенный мне срок.

- Но…почему?

Уткнулся носом в рыжую макушку и признался:

- Потому что ты моя.

Письмо выпало из ее рук, а я, не удержавшись, поцеловал ведьму, вкладывая в него всю свою тоску и отчаяние. Она не сопротивлялась. Доверчиво ко мне прижалась, отвечая на поцелуй, который не распалял нашу страсть, а скорее был откровением. Признанием в том, что она так же сильно нуждается во мне, как и я в ней.

Я не лукавил, когда говорил о том, что хочу остаться здесь с ней.