Домовой

Руки сами тянулись прикоснуться, словно меня магнитило к этому мужчине. Не знаю, каким чудом я сдерживалась.

Когда подарила рубашки, домовой долго смотрел на обновку, расстеленную на его коленях. Его лицо на мгновение стало пустым, мужчина словно впал в ступор, ушел в себя. Дорого бы дала, чтобы узнать его мысли в этот момент. Уж подумала, что не угодила, но тут он медленно провел ладонью по вышивке, посмотрел на меня и тихо сказал:

- Спасибо! – и столько всего было в одном этом слове, будто я подарила ему не две рубашки, а все Трехмирье разом.

Рубашки ему шли. Но он снимал их и снова ходил голышом при первом удобном случае. Объяснял это тем, что не хочет запачкать обновку, когда колет дрова или таскает воду, и вообще он так привык.

А мне не становилось легче, даже когда он был одет. Как говорили индейцы: у меня нельзя отнять то, что я съел и то, что увидел. В итоге, все сокрытое рубашкой, дорисовывало мое сорвавшееся с цепи воображение.

В один из дней поняла, что боясь своих чувств, неосознанно избегаю Радгара.

Казалось, домовой специально следует за мной попятам. Это продолжалось еще долго, если бы не случай, навсегда изменивший наши отношения.

Уже сгущались сумерки, когда сидела на нижней ступеньке крыльца. Тоскливо думала о том, где бы спрятала колдовскую книгу, будь я старой ведьмой, когда за спиной услышала шипение.

Медленно оглянулась и почти нос к носу столкнулась с огромной гадюкой. С ультразвуковым визгом я рванула к одной из росших у входа яблонь.

Глава 9. Радгар

После раскрытия загадки об утопленнице моя «неправильная ведьма» превратилась в «уважаемую госпожу ведьму». Селяне к ней стали таскаться по любой мелочи. Особенно местное мужичье.

Эти толпы наглых смертных «женишков» изрядно выбешивали меня, но приходилось терпеть их тупые шуточки и сальные взгляды, коими придурки пытались очаровать Марго.

Она же, святая простота, радовалась, как ребенок, когда ей за заговоры стали носить продукты и медяки с серебрушками.

Хотел сначала разъяснить ей, что к чему, но…не смог.

Слишком уж радовалась она каждому клиенту. Улыбка озаряла ее милое личико и в такие моменты она переставала грустить о своем доме.

И эта ее солнечная, задорная улыбка как-то странно на меня действовала.