Дочь врага

Здесь, в сумраке, держать маску суки и скрывать свои эмоции гораздо проще, поэтому я сразу же нападаю на Матвея:

– Итак, ты пришел на мой благотворительный вечер без приглашения только для того, чтобы кидаться пустыми обвинениями?!

– То есть, по-твоему, тот факт, что ты скрыла, чья ты дочь и зачем ко мне явилась – мелочь? – возмущенно цедит Матвей, наступая на меня.

Прошлая Ева, та, что была хрупкой и трепетной девочкой, уже бы отступила под натиском этого мужчины, со слезами на глазах доказывая, что он неправ. Но той Евы больше нет.

А новая Ева, которая появилась под давлением сложившихся обстоятельств, ничего и никогда не будет никому доказывать. Она просто скажет свое слово, а верить ему или нет – дело каждого.

– Я ничего не скрывала, Матвей. Сказала все, как есть. И всегда была с тобой честна, – произношу твердо, сама при этом пользуясь случаем и оглядывая мужчину с головы до ног. Чтобы запомнить и хранить в памяти каждую черточку, взгляд из-под нахмуренных бровей и этот тонкий мужской аромат парфюма.

– Ты не сказала, что …

– Я сказала гораздо больше, чем было нужно, – намекаю о вырвавшемся признании. – Но поверь, я не единожды пожалела об этом.

Намеренно дергаю тигра за усы. Вижу, что Матвею не нравится, что я говорю и в какой манере, но продолжаю это делать. Потому что пала настолько, что мне хочется небольшой мести. Хочется, чтобы он оказался хоть ненадолго на моем месте.

Мужчина сжимает и разжимает кулаки, глядя на меня тяжелым взглядом, глубоко вздыхает и все же выпаливает:

– Почему ты не сказала, что беременна?

А это удар, которого я не жду. Он валит меня с ног практически в буквальном смысле. Я даже делаю шаг назад, роняя маску и едва дыша от нахлынувшей внутренней боли.

– Какой сейчас срок, Ева? – продолжает сыпать вопросами, наступая.

И снова в голове калейдоскоп воспоминаний: переполняющие меня радость и счастье, желание скорее обрадовать Матвея, его беспричинный гнев, слова, которые до сих пор набатом звучат в моей голове, адская боль, ощущение беспомощности, когда некого даже позвать на помощь, нежелание жить, когда узнала, что потеряла своего малыша и смертельный приговор врача…

И пусть это так по-женски, глупо и эгоистично, но мне захотелось сделать ему больно в ответ.