Дочь моего врага. Цвет горечавки

— Жрец, а как же мне делать духи без магии? — на весь атриум раздаётся мой неуверенный голос. Все замолкают, и, кажется, смотрят на меня с глубочайшим презрением. — У меня же нет магии и…

— Ты будешь работать в паре с… Кириаки, — небрежно бросает жрец. — Магическую часть работы она выполнит за тебя.

Вот это унижение! Ведь создание духов и состоит полностью из магии. Получается, мне нечего делать, да и Кириаки глядит так злобно, что впору бежать от нее подальше.

— Может, дадите мне в пару Рхею? — осмелев, спрашиваю я.

— Если я сказал с Кириаки, значит с Кириаки! — раздраженно молвит жрец.

Ничего не попишешь, приходится подчиниться… С потерянным видом я иду к столу блондинки. Для своих духов я выбрала, разумеется, горечавку, мёд (хоть и у меня на него аллергия, пахнет он здорово), корсиканский апельсин и довольно необычный ингредиент — горный воздух.

Кириаки совершенно не обращает на меня внимания, она полностью поглощена изготовлением своих духов, в которые помимо альстрёмерии блондинка пихает розу, ваниль и сахар.

У нее не выделяются эфиры, девушка злится, а я, подперев голову кулачком, наблюдаю за этим, ловя сочувствующие взгляды Рхеи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В конце концов, мне это надоедает. Пусть моя магия крепко-накрепко запечатана, больше я сидеть, сложа руки, не могу! Как там делал жрец? Я поднесла тыльную сторону ладони к своему синему цветку и сосредоточилась.

— С ума сошла… — мрачно констатирует Кириаки. — У тебя же нет магии, Горечь!"

"И тут происходит сразу несколько важных вещей — из горечавки под действием моей ладони вытекает синее облачко эфира.

От неожиданности я спотыкаюсь на ровном месте, равновесие мне удается удержать, но припрятанный в тунику свиток с эротическими картинками выпадает на пол и предательски раскрывается. Я ахаю и нагибаюсь за ним, из-за чего мой эфир распадается в воздухе. Но Кириаки проворнее. Точно злобная фурия, она прыгает за свитком.

— Это ещё что у тебя такое, Горечь? — шипит девушка и вглядывается в движущихся на пергаменте человечков, от чего ее щёки краснеют, а по лицу расплывается довольная улыбка.

 — Жрец Джерт! Жрец Джерт! — громко зовет эта поганка. — А смотрите, что Маргери носит с собой!

Эх, провалиться бы мне сейчас прямо к богу Эрлу в его подземное царство! На этот раз одними пунцовыми щеками дело не обходится! Я вся с ног до головы становлюсь цвета спелой клюквы, и разнообразные мысли лихорадочно скачут в моей голове.