Дочь моего врага. Цвет горечавки

Жрец выбирает…

ГЛАВА 2

ЖРЕЦ ВЫБИРАЕТ…

Покои у послушниц большие, светлые, непременно с балконом, выходящим на виноградник храма, и в них ничего лишнего. Девушки живут по трое, потому в нашей комнате три ложа с небольшими прикроватными столиками… и на этом все. Жизнь в храме построена так, что у послушниц есть мало возможностей уединиться, однако каждое место снабжено балдахином.

Видеть никого, и особенно ехидных Кириаки с Деспоиной не хочется, и я что есть силы дергаю свой балдахин: он опадает, отгородив меня от соседок и создав иллюзию маленькой уютной комнатки.

На глаза наворачиваются слёзы — утирая их тыльной стороной ладони, опускаюсь на свое ложе. Воспоминания о моем позоре ещё свежи в памяти. Я знаю, что в отличие от жриц Хеб не отличаюсь красотой, поэтому так хотела стать самой способной и талантливой проповедницей культа богини!

Да уж, о каких способностях может идти речь, если я даже свой даровой цветок не увидела!

И Джерт…

Моя богиня, как бы я хотела, чтобы в его взгляде, направленном на меня, отразилась хотя бы частичка той благосклонности… и чего-то ещё, мне непонятного, как когда он смотрел на Деспоину и других послушниц.

Даровой цветок, зажатый в моих пальцах, заставляет вновь и вновь переживать свое сегодняшнее унижение.

Внезапно краешек балдахина одергивается и из-за него высовывается голова Кириаки. Соседка уже успела заплести сложную многоярусную косу и вставить в нее свою альстёрмерию. Я догадываюсь, что она заглянула ко мне специально, чтоб похвастаться своими волосами и своим цветком.

— Эй, Горечь, что, рыдаешь тут?

Быстро утираю слёзы и отвечаю с вызовом:

— Ничего я не рыдаю!

— Я бы на ее месте залила слезами всю подушку! — с другой стороны балдахина показывается страшно довольная Деспоина. — Тебе достался, наверное, самый невзрачный цветок, какой только можно себе представить!

Ее золотистые волосы распущены и из них тут и там торчат пышные алые розы. Конечно, не знаю, но, по-моему, с этим она переборщила.

— Ничего вы не понимаете! — я прижимаю к себе горечавку, стремясь защитить свой Даровой цветок.

Пусть он не такой пышный и роскошный, как роза Деспоины, или оригинальный, как у Кириаки, зато его послала мне моя богиня. Глажу пальцами нежные лепестки, и вдруг отмечаю их потрясающий синий цвет — яркий, почти неоновый.

Кажется, та же самая мысль приходит в голову моим соседкам: так как насмешливости на их лицах заметно поубавляется.