Дочь моего врага. Цвет горечавки

Он поймал его и перенаправил обратно, прямо в меня, отчего я снова упала, ощутив сильнейшую боль в груди.

— Ты сильна, — восхищенно промолвил Джерт. — Но неопытна и силой своей владеть не умеешь!

Жрец стоял надо мной, ослепительно прекрасный в своей наготе, с платиновыми волосами, рассыпавшимися по плечам.

— Я не хочу тебя… — губы прошептали неправду. — Аеск желал меня, даже когда я была под действием заклятья, ему было наплевать на мою внешность! А ты… Ты отдал меня ему, не захотев иметь дела с несчастной дурнушкой!

— Но сейчас ты далеко не дурнушка, — жрец присел рядом со мной на корточки и с неожиданной для него нежностью прикоснулся к моему плечу.

Попыталась отодвинуться, но безрезультатно. Между пальцев Джерта скользнула черная бархатная лента, которая подобно змее перетекла к моим запястьям и туго их стянула. Я попыталась разорвать ленту, но куда там. Бархат держал крепко!

— Блокирует любую магию, — пояснил жрец и усмехнулся, поигрывая полой надетого на мне его же халата.

Я пихнула его пяткой, но жрец поймал мою ногу за щиколотку и вдруг, высунув длинный влажный язык облизал ступню. Дойдя до большого пальца моей ноги, Джерт взял его в рот и принялся с наслаждением сосать, имитируя при этом движения, как будто сосет мужской член.

Замерев, я прижала к груди связанные руки. Он был, как всегда, порочен и вероломен.

Между тем Джерт целовал мою щиколотку, поднимаясь все выше. Вот его твёрдые губы уже на внутренней стороне моего колена. Еще выше…

Ему просто невозможно сопротивляться! Я превратилась в один страстный сгусток вожделения, эпицентр которого находится у меня между ног. Низ живота напряжен донельзя, а в самом лоне, изливаясь влажными соками, пульсирует зудящее желание.

Я сама раздвигаю ноги как можно шире и делаю бедрами движение навстречу Джерту, лишь бы он скорее прикоснулся своими восхитительными губами и языком к моему лону… Кусаю губы, извиваюсь от нетерпения…

Но этот подлец не торопится. Положив руки мне на бедра и удобно между них устроившись, жрец покрывает легкими щекочущими поцелуями внутреннюю поверхность бедер, не касаясь самого заветного, которое изнемогает от желания ощутить его.