До конечной (СИ)

— Пап, вылазь из вады. Забалеис."

"— Яна, держи мой пиджак, — Терентьев снимает с себя вещь и отдаёт мне в руки, затем пристраивает Тима у меня на коленях. Кутаю его, пока Герман помогает выбраться Жене из пруда.

— Ян? А мы поедем с папой на моле? Хасю настаясих гипототамов пасатлеть. Мозьна, Ян?

Прижимаю к себе ребёнка, согревая дыханием его прохладную макушку. На Женю стараюсь больше не смотреть. Я всё ещё растеряна. В душе полный раздрай. Сердце заходится в безумном стуке. Не знаю, каковы у него планы на будущее, но я больше не хочу американских горок в отношениях.

— Сначала нужно принять горячую ванну, родной. Не то вы с отцом и вправду заболеете.

— Угу… — неохотно соглашается племянник.

— Сынок, иди на руки к Герману. Я помогу Яне подняться, затем мы вместе пойдём к бабушке Оле. Хочу познакомиться с ней поближе.

— Пап? Ты зе не уедис без нас?

— Нет, конечно. Больше я без вас никуда не уеду.

Евгений.

Как мало для счастья надо — всего лишь вовремя появиться в нужном месте в нужное время, предотвратить беду и мельком увидеть блеск любимых глаз.

Господи, если это было испытанием наших чувств, пусть оно будет последним.

Яна испугано смотрит на меня и кутает ребёнка ещё больше в пиджак Германа. Не желает его отдавать.

Моя вина, знаю. Боится, что я приехал за Тимом. Только она до сих пор не понимает, что под воздействием шока ко мне вернулась память.

Подхожу к ней, присаживаюсь на корточки, беру её лицо в ладони и аккуратно прижимаюсь лбом к её лбу. Вижу, как опускает дрожащие ресницы, чувствую, как замирает её дыхание, как кончики моих пальцев приятно покалывает от желания притянуть её в свои объятия.

Боюсь спешить, хотя сердце учащённо ликует. Боюсь верить своему счастью, чтобы не вспугнуть. Впервые за столько месяцев борьбы и ожидания я наконец-то свободен. Мы так мечтали об этом, так долго к этому шли, и вот я здесь, рядом, не знаю, как ей об этом сказать. Просто не могу подобрать правильных слов.

— Прости… — шепчу ей в губы настолько искренне, насколько это возможно.