До конечной (СИ)

— Прости мне мою чёртову ревность, малыш…

Целую её в кончик носа, не смея прикасаться к губам, а в голове проносятся все события от нашей первой встречи до этого момента. Все. Всё всплывает в памяти, до мельчайших подробностей и ощущений. Любовь в груди вспыхивает ослепительно ярким пламенем, жаром разливаясь по охлаждённому телу.

Моя родная девочка, как же мне тебя не хватало в моём сознании…

— Если ты думаешь, что я приехал его забрать, то это не так. Отдай ребёнка Герману, его нужно срочно согреть, а нам с тобой поговорить.

— Разве ты не всё сказал в ту ночь? — распахивает веки, встречаясь с моим взглядом.

— Тим вернётся к тебе после того, как под присмотром Ольги Егоровны примет горячую ванну. Клянусь. Нам нужно поговорить о случившемся. Я не уеду отсюда без ответов.

Отпускаю её. Встаю, начинаю расстёгивать прилипшую к телу рубашку, чтобы снять и отжать воду. На нервах пальцы с трудом справляются с задачей. Стараюсь не подавать виду.

Яна ещё немного колеблется, затем неохотно передаёт сына в руки Германа, поднимается на ноги.

— Давай помогу, — протягивает свои руки, но тут же тормозит. Её пальцы замирают в миллиметре от груди, словно ей требуется разрешение коснуться меня.

Обхватываю тонкие запястья, прикладываю пальчики к солнечному сплетению, затем и вовсе прижимаю её ладошки к себе в том месте, где сердце пытается пробить грудную клетку. Она изумлённо распахивает глаза. Знаю, что чувствует силу и скорость ударов.

— Давай поговорим.

— Жень, — всхлипнув, прикусывает губу, чтобы не расплакаться. Ей приходится на пару секунд плотно закрыть глаза, чтобы прогнать слёзы. — Мне не нужно выбирать между вами. Зачем ты приехал? Что тебе сказал Тим?

— Он говорил о выкидыше. Затем связь прервалась. Я чуть с ума не сошёл. Сто раз набирал твой номер. Мне пришлось развернуть самолёт за полчаса до начала посадки в Монако. Герман сказал, что с малышом всё в порядке. Это правда? Я хочу услышать от тебя.