Дни нашей жизни

Я ей говорил, что она — моя Татьяна, а я — её Онегин. Она отвечала:

— Ты не Онегин.

А я отвечал:

— Я не Онегин. Но ты всё равно Татьяна.

Летом после шестого класса мы вместе поехали в летний лагерь. Я в таком месте был в первый раз, а Лена — уже в шестой. Она обещала, что будет очень весело, но мне это было неважно, главное — вместе с ней.

Ярик тогда с нами напросился. Мы с Леной хотели поехать только вдвоём, но он так жалобно спрашивал, не против ли мы, что отказать духу не хватило.

Мы вообще-то общались с ним, но очень бестолково. Он ходил с нами третьим лишним, сбоку припёка. Я чувствовал это и испытывал неловкость, старался посвящать ему время, чтобы сгладить эту некоторую «лишность», но толком ничего не менялось.

По вечерам в лагере был костёр, пели песни, а Ярик всегда садился между мной и Леной, будто специально. Я один раз не выдержал, нагнулся к ней за его спиной и прошептал:

— Давай сбежим.

— Куда? — прошептала она в ответ.

— К озеру.

Будем любоваться волнами, а я буду читать тебе стихи.

Лена улыбнулась:

— Сбежим.

Мы сказали вожатым, что пошли за куртками, потому что похолодало, а сами побежали наперегонки вниз по склону — к воде. Когда голоса поющих ребят совсем стихли, я резко остановился, а Лена врезалась в меня. Мы схватились друг за друга, чтобы не свалиться, и так же резко-резко отпрянули. Я тогда заметил, что она вроде улыбается, но вымученно как-то, через силу.

— Ты почему такая? — испугался я.

— Какая?

— Почти в слезах.

Она вдруг расплакалась совсем открыто. Я растерялся. Мне показалось, что я должен обнять её и успокоить, но… Но она — девушка, а я — парень. И я не осмелился.

— А ты почему такой, Мики? — спросила она сквозь плач.

— Какой?

Она не отвечала, только всхлипывала и судорожно вздыхала. Я подумал о том, что она, даже когда плачет, очень красивая. И улыбнулся этим мыслям."

"Она заметила мою улыбку и вдруг зло спросила:

— Что? Радуешься тому, что ты такой хороший?

— В смысле?

— Ты — хороший! — с претензией выкрикнула она, будто бы это плохо — быть хорошим.

 — Вежливый, красиво ухаживаешь, стихи читаешь! Ты не поцеловал меня ни разу! И сейчас тоже. Что, даже не притронешься ко мне?!

— Я не знаю. — нерешительно ответил я. — Может, ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе.

— А ты прикоснись! — она схватила меня за руку и положила её к себе на грудь.