Дикарь

Что тут скажешь, — грустно улыбнулась, ударившись в воспоминания. — Он замечательный актёр. Играл так красиво, что мог обвести вокруг пальца даже взрослую, искушённую женщину, что уж говорить о восемнадцатилетней соплячке, — запнулась, выпила.

— А потом? Этот утырок обидел тебя?

— Нет, не обидел. Растоптал. Смешал с дерьмом и выбросил, как ненужную вещь. Просто поимел меня и бросил, распространив по своим дружкам фотки, где я… Голая и делаю ему минет, — вряд ли она смогла бы рассказать это, будучи трезвой.

Савелий поперхнулся вискарём и закашлялся. Нет, он, конечно, понимал, что там не просто всё было, но чтобы так… Это же что за уёбок этот бывший? Да будь он тогда хоть трижды сопливым идиотом, на такое способен только ублюдок с рождения.

— Забавно, да? — её горькая улыбка заставила Грома замереть в ожидании продолжения рассказа. Что-то подсказывало, что это ещё не конец. — Когда я пришла к нему домой и спросила, за что он так со мной поступил, Саша только беззаботно пожал плечами и ответил, что поспорил на крупную сумму… Деньги были слишком велики, чтобы так просто их продуть.

Ведь всем его мажористым дружкам было интересно, как скоро правильная девочка сдаст свои позиции и превратится в падшую сучку. Я тогда залепила ему пощёчину, а он посмеялся и выкинул меня из квартиры. А уже к вечеру мои родители обо всём знали… Такие новости в маленьком городке расползаются быстро, особенно, если кто-то захотел, чтобы они дошли до нужного адресата.

Гром не верил своим ушам, но верил глазам. Видел всю ту боль, что пожирает её изнутри и даже спустя столько лет не даёт идти дальше. Держит девушку железными кандалами и ей не по силам разорвать их.

— Дальше, — проговорил твёрдым, холодным тоном, сам даже не узнал свой голос.

— А что дальше… Папа поставил меня перед собой и целый час говорил о том, как сильно я их разочаровала… Что они потратили на меня всю свою жизнь, дав мне образование, внимание и деньги, а я оказалась обычной гулящей девкой и воспитание прошло стороной.

Мама стояла рядом, молча кивая словам отца, а я смотрела на неё и умоляла заступиться… Но она не заступилась. Наоборот, когда отец закончил, заявила, что лучше бы у них родился сын, который уж точно не стал бы раздвигать ноги перед первым попавшимся парнем, а я их кара и позор. В тот вечер я выслушала столько, что к концу этой занимательной беседы казалось, что родители меня ненавидят.