Дика

Ну что ж, она ждала долго, подождет еще…

И вот пришел долгожданный День Победы. О ней возвестил миру залп из тысячи орудий. А Илита Даурова продолжала напряженно трудиться. Но раны, тяжелая контузия… Они давали знать о себе. И снова — госпитальная койка. Илиту освободили от работы. Когда она поправилась, долго сидеть без дела не могла.

А письма на ее имя все шли и шли. Веселая Машенька теперь доставляла их не в детский сад, а в Камбелеевку — в одноэтажный домик из красного кирпича на главной улице селения.

У входа в этот дом вывеска — «Камбелеевский Совет депутатов трудящихся Пригородного района Северо-Осетинской АССР». Здесь работала теперь Илита.

Но иногда воспоминания охватывали Илиту с такой силой, что ей хотелось немедленно сесть в машину, на поезд, в самолет и отправиться туда, где она воевала, где погиб Валерик. Ведь он так просил, что, если кто-нибудь из защитников Ушаковой балки останется жив, пусть приедет в школу № 52 и расскажет ее новым ученикам, как обороняли балку…

И однажды Илита не выдержала.

Случилось это после того, как в Совет пришла дочь Николая Дзампаева, воевавшего вместе с ней, Илитой, у стен той памятной на всю жизнь школы. Заира стояла, скромно потупясь, путаясь и сбиваясь, рассказывала об отце, какой он был добрый и справедливый. Расплакавшись, достала из сумочки мятый треугольник солдатского письма.

— Вот, Илита Кирилловна, может, вам интересно. Это последнее папино письмо… Оно из Севастополя…

Дрожащими руками Илита схватила исписанный карандашом листок, принялась читать, с трудом разбирая полустертые буквы.

"

"«Добрый день, Митя, Георгий, Гази, Петя, Бабуца! — писал Николай. — Как живете? Как здоровье? Пользуюсь случаем — немного утихли фашистские атаки… Я нахожусь в тяжелом месте. Пули летят, как град. Ноги ранены. Если меня не будет, то узнаете вот от этих людей — Гуриев Таймураз из Карца, два брата Газдановых, Азиев из Зильги, русский мальчик Валерий Волков, Карсанов Дзиба, Арчегов Угалык из Фарна, Гаджиев Коля и наш депутат Илита Даурова из Фарна.

Итак, вы меня уже не увидите. Прощайте! Севастополь. Июнь, 1942 год».

Илита и Заира поплакали, обнявшись, над этим письмом, а потом Илита рассказала девушке, как мужественно погиб ее отец и как оставшиеся в живых товарищи похоронили его в пещере на восточном склоне Ушаковой балки…

— Илита Кирилловна! — сказала сквозь слезы Заира. — Вы, наверно, поедете в Севастополь?

— Обязательно поеду.

— Если можно, я поеду с вами.