Дика

Привел ее в себя грубоватый укоризненный голос:

— Эдак не годится, товарищ боец… Боль терпеть надо, на то мы и солдаты…

Илита открыла глаза, но сквозь слезы не могла рассмотреть того, кто подошел к ней. А незнакомец, кряхтя, устроился на камешке рядом с ней и, вытянув ноги в сбитых кирзовых сапогах, сказал:

— Закурю… Махорочка — это и от раны, и от всякой душевной хвори первейшее лекарство. Верно тебе говорю… Лезь ко мне в карман, тащи оттоль кисет да зажигалку. Заверни цигарку потолще, курить больно охота…

И только тут Илита увидела, что у солдата повреждены обе руки: из рукава левой торчала забинтованная культяпка, а правая — в гипсе — была подвязана к груди.

Илита неумело свертывала цигарку, а безрукий нетерпеливо следил за ней, приговаривая:

— Жалко мне тебя, деваха, ей-богу, жалко… В окопе вот как трудно, ежели кто не курит. Сидишь — и спать нельзя, и встать нельзя — враз полоснет очередью, и размяться невозможно. Тоска — хоть помирай на месте. А как глотнешь дымку, будто рукой усталость сымает… Даже слезы иной раз покатятся, словно стакан водки одним дыхом опрокинул, ей-богу!

Илита поднесла солдату грубо скрученную папироску — он жадно схватил ее губами, — затем пошарила у безрукого в кармане, нашла трофейную зажигалку, дала прикурить.

— Ну вот и порядок. Сразу на душе полегчало… Спасибо, товарищ боец… А ты какого полка?

— Седьмой бригады.

— А! Это, стало быть, Жидилова? Слыхал, будто его сразу в генералы двинули? А? Этот заслужил. Бесстрашный, вроде Бритого Барса. Такого знаешь?

— Да. Я и у него в части была…

— Кто не знает этого черта! Прямо скажу тебе — волк бесстрашный, вот он кто есть. И вся его матросня, полундры эти, вроде урагана. Смелые все и на врага лютые — страсть!.. Тебя звать-то как, деваха? Имя твое какое?

— Дика… А настоящее имя — Илита.

— Да, деваха, нам трудно на войне, а тебе еще труднее… Не женское это дело — воевать… — Солдат беспокойно огляделся. — Э-э! Как же это? Выходит, я свой вещмешок в пещерке оставил?.. А?.. Ведь там и рубаха запасная, и портянки, и табачку осьмушка… Побегу, а то пропадет в суматохе…

Илита против воли усмехнулась:

— Беги, отец, беги. Где головы пропадают, там вещмешку пропасть совсем легко…

Солдат кое-как, с трудом, встал и ушел. Илита осталась одна.