Девочка Грешника

Пробовала, но почти сразу же меня выворачивало наизнанку, а дальше становилось в разы хуже.

Бросила это гиблое дело.

Бабушке врала, что заболела. Приехавшему доктору даже не открыла дверь. Но в понедельник ко мне почти с боем прорвалась Марьяна. Видеть ее было тошно. Потому что она меня предупреждала, а я не послушалась. Дура махровая.

Но дверь все же открыла, понимая, что скрываться вечно не получится, как бы мне того не хотелось, и двинулась на балкон, где сразу уселась в глубокое подвесное кресло, натягивая на голову капюшон почти до носа.

Мне больно. Я не хочу говорить. Да только всем насрать. Абсолютно всем! Типа беспокоятся, помочь хотят, даже не догадываясь, что каждое сказанное мной слово смерти подобно.

— Соня, что с тобой? — слышу я обеспокоенный голос подруги, но на языке крутятся только колкие и обидные фразы.

Я действительно могла бы их сказать, если бы была сукой, просто ради того, чтобы выплеснуть хоть каплю своего отчаяния, но не могу так поступить с человеком, который ни в чем не виноват.

"— Сонечка, милая, это из-за твоего охранника ты такая? — и ее ладонь ласково гладит меня по голове.

Не выдерживаю и тут же снова начинаю реветь. Увы, но жалость пережить труднее всего. Не могу ответить, только киваю и захлебываюсь слезами, сразу же задыхаясь от этой нескончаемой агонии.

— Он что-то тебе написал или сказал, да? Что-то обидное, Сонь? Или вы просто поссорились, и ты теперь такая грустная? Да?

Поднимаю на нее свои несчастные глаза и долго смотрю на девушку, но все же выдыхаю сбивчиво и надсадно:

— Ничего.

— Что?

— Он сгасился. Совсем, Мань, — и новая порция горьких слез обожгла мне щеки.

— Как так сгасился?

— Как? Ну… очевидно, что легко и непринужденно, — еще ниже натянула я капюшон, судорожно всхлипывая.

Несколько минут тишины, пока я ревела, Рябинина пребывала в шоке, а потом она вдруг вскочила на ноги и требовательно спросила у меня.

— Так? Как там назывался тот клуб, в котором вы познакомились?

— «Феромон», — потянула я, и почти нестерпимый спазм скрутил мои внутренности в тугой узел.

— Ага, ну все понятно, — зло выплюнула Рябинина и на минуту замолчала, а потом заговорила, но уже не со мной, — здравствуйте, девушка, меня зовут Марьяна. Тут такое дело, мой брат работает у вас охранником, а я никак не могу до него дозвониться.