Девочка Грешника

Выходные подкрались незаметно, но телефон продолжал молчать, а на глаза все чаще стали наворачиваться слезы отчаяния и обиды, пока в субботу у меня не случился самый настоящий приступ паники только от одной мысли: «А что, если он пропал навсегда?»

Руки тут же затряслись, а в груди разорвалась осколочная граната, разворотив все внутренности к чертям собачьим. И не продохнуть. Легкие превратились в кровавую кашу.

Но как узнать наверняка?

Хватаю телефон и непослушными пальцами нахожу его номер, а потом изо всех сил прикусываю щеку изнутри, призывая себя не делать глупости.

О, пожалуйста!

Но растерзанному сердцу плевать на доводы разума, и оно приказывает нажать на кнопку вызова, а потом замереть каменным изваянием в ожидании его ответа. Я делаю эту страшную вещь, потому что больше не могу терпеть и вариться в этой адской неизвестности. Мне категорически невыносимо без него. Мне плохо. Мне кажется, что я умираю.

Сейчас он снимет трубку, и все встанет на свои места.

"Но мерзкий сигнал резанул по барабанным перепонкам, а дальше я рухнула в пропасть, услышав монотонный и безжизненный голос. Не веря в происходящее, набираю второй номер, но меня снова добивает тот же самый ответ.

Жестко. Беспощадно. Смертельно.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…

***— Это какая-то ошибка, — с рыданием вырываются из меня слова, — ошибка!

И снова жму на вызов, пытаясь достучаться до абонента, который больше не хочет со мной говорить.

Он все получил. Ему больше не интересно…

Партия.

— Нет! — скулю я и отрицательно трясу головой. — Пожалуйста, нет! Ну, пожалуйста!

В моем сердце еще живет глупая надежда, что все это дурной сон или какая-то глупая, совершенно непотребная шутка.

«Рома, я прошу тебя, позвони мне!».

Стираю…

«Рома, если ты решил не продолжать, то просто скажи мне об этом, и я…»

Снова стираю…

«Рома?»

Отправляю, но сообщение зависает непрочитанным. И я все-таки задыхаюсь, роняя из ослабевших, дрожащих пальцев бесполезный гаджет. А затем закрываю ладонями лицо, оглушенная этой страшной действительностью, и реву.