Девочка Грешника

Вот прям щас!

А-а-а, на хер все! И всех! И вся!

Открываю глаза и недоуменно зависаю. За зоной я уже не один. Рядом со мной сидит Ян Аверин. Просто сидит и планомерно изучает барную карту.

— Что пьешь? — спрашивает он меня, как ни в чем не бывало.

— Вискарь, — киваю я на початую бутылку.

— Ладно, я тоже буду, — и дает знак официанту подойти ближе, а потом выдает ему, — принесите, пожалуйста, четыре рокса.

— А четыре тебе нахуя?

— Сейчас парни подвалят, — поясняет он мне и отворачивается, разглядывая толпу пустым взглядом.

— Как ты меня нашел?

— Ты постоянно тут тусил, а у тебя дома я поцеловал замок, — пожимает плечами друг и я хмыкаю, поражаясь этому парню.

— Я мог быть у бабы.

— Мог, но я решил проверить, — врезался в меня взглядом Аверин, а я понял, что плохой друг. Очень плохой.

А буквально через четверть часа за наш стол сел Марк, а потом и Стас с Демидом. И они не спрашивали ни слова о причинах, по которым я скинул всех их в бан. Они просто сидели со мной рядом, задавая всего лишь один единственный вопрос, красноречиво поглядывая на мои разбитые в мясо костяшки:

— Ну как ты, Рома?

— Хуево, пацаны, — честно признался я и скривился от острого спазма, который прострелил мне грудь, парализуя сердце и легкие.

Не продохнуть.

Снова задыхаюсь…

Глава 30. Это она…

POV РомаЯнварь.

За окном падает снег, словно в замедленной съемке, а я тупо смотрю на эти хлопья и совершенно не понимаю, что делаю, зачем и почему. Каждое утро, словно заезженное кино — дом, работа, дом и снова по кругу.

Четыре месяца персонального Ада.

Я заебался. И ничего уже не приносило мне радости или хотя бы маломальского удовлетворения. Но я, несмотря ни на что, с упорством бешенного барана продолжал делать определенный набор команд. Цель одна — не думать про Соню.

Но, если же я срывался, то все…труба.

Ее образ выматывает меня на раз-два, превращая в бешеного пса и я опять скатываюсь на дно, вытворяя дичь на работе, разбивая костяшки рук до крови и откровенно нарываясь на драку.

Мне двадцать восемь, а я веду себя как малолетка.

И я мог бы давно спустить пар. Ильясов в последнее время особенно зачастил, больше не быковал и не грозился затаскать меня по судам, но настойчиво искал встречи, дабы наладить диалог.

Диалог, блядь!

Единственное, что я мог с ним наладить — это поставку его бренного тела на местное кладбище. Реально — одна встреча и я бы просто убил бы его. А потому я каждый раз, молотя боксерскую грушу, представлял, что это ненавистная харя Камиля.