Далекий мой, единственный...

Можно сказать, с лихвой!

Не обращая внимания на растекающуюся лужу, она взяла бокал и пошла в свою комнату, включила все освещение – люстру, торшер и бра над кроватью, – достала из стола заветную папку, в которую складывала портреты Ильи, нарисованные с натуры или по памяти, расставила и разложила их на столе и на полу.

Затем налила в бокал шампанское до краев, специально ожидая, когда опустится первая шапка пены, чтобы налить полный-полный бокал. Удовлетворившись результатом, Юлька подняла вверх бокал и произнесла тост, обращаясь к смотревшему на нее со всех рисунков Илье:

– Поздравляю тебя с женитьбой, а себя со смертью всех моих надежд!

И выпила залпом!

Оказалось, что пить шампанское залпом – это экстремальный вид особого спорта! Она чуть не задохнулась, давясь пузырьками, норовившими вернуться на исходную позицию – в бокал – вместе с жидкостью, их образовавшей.

Но Юлька стоически, упорно выпила. Икнула. И налила еще.

Она села на стул и, потягивая теперь уже не торопясь шампанское, принялась рассказывать нарисованному Илье, как она его любит… и как он ее предал.

Юлька не запомнила, что тогда говорила его изображению, она сразу опьянела и болтала без остановки, запивая шампанским текущие по лицу слезы, все время попадавшие на губы, отчего вкус у него становился солено-сладким.

Вот странное дело, ни одного слова из того своего монолога она не помнила, а этот солено-сладкий вкус запомнила на всю жизнь.

Родители, встревоженные Юлькиным непонятным недомоганием, ушли пораньше из ресторана, чтобы проверить, как дочка себя чувствует и все ли с ней в порядке.

Проверили! Мама и папа нашли Юльку в ужасном состоянии."

"От переживаний и рыданий она сразу и тяжело опьянела от двух бокалов шампанского. Никогда до этого не пившей Юльке казалось, что она умирает. Нет, она, конечно, не была пай-девочкой, пробовала шампанское и раньше, и вино. Но только пробовала! Несколько глотков под бдительным оком родителей, ну, с друзьями тайком в школьном дворе, но это были только глотки, чтобы понять вкус.

Папа с мамой бросились спасать неразумное дитя.

Для начала ее требовалось раздеть, потому что она не потрудилась снять даже обувь. Юлька отталкивала их руки, стонала, плакала, жаловалась на что-то.

– Боже мой, Игорь! – плакала мама вместе с дочкой, стягивая с нее юбку и колготки.