Да здравствует королева! (СИ)

Кажется, в третий месяц — стояли морозы… Поэтому я не мог винить плотно одетого человека: на голове капюшон, лицо замотано шарфом… разве что раздеваться в тепле он не спешил.

Судя по словам торговца, положения заказчик был непростого. Плащ и перчатки — дорогие, заплатил тоже прилично, говорил мало и по делу.

— И он искал дурман, — скорее заявил, чем спросил Шинар.

— Да. — Торговец сжался, но отнекиваться не стал. — Помните, я ведь сразу рассказал вам!

— А потом предупредил подлеца.

— Милорд, я… не хотел зла, честно! — Мужчина вздрогнул, будто именно сейчас осознал всю тяжесть обвинений.

Я задержала дыхание. — Этот тип, как получил заказ, оставил мне голубя и дополнительный кошель. Сказал — пришлёшь птицу, если кто надумает спросить обо мне. А для лавки весна — время трудное. Травы заканчиваются, ещё сестрице помочь надо… В общем, к монетам я уже притронулся, а за два месяца никто так и не явился по душу незнакомца! Я начал бояться: придёт этот дворянин с охраной, потребует средства вернуть… А тут вы.

Шинар упёрся кулаками в стол. Лицо его исказилось от гнева — так, что зябко стало даже мне.

— И ты решил, что предупредить мерзавца, которого ищет принцесса, тайно — хорошая идея?

— Н-но вы ведь многих искали, ваше высочество! — запричитал торговец. — С десяток человек! Вот тот, что с мозгом китеры, вам меньше всех понравился, вроде… Я лишь подумал — разделаюсь с долгом, ничего не будет…

— Эти двое, с дурманом и мозгами, никак не связаны? — уточнила я, пока Шинар сжимал зубы.

— О нет! То есть, не знаю точно, но полагаю.

Ваше высочество, а на вас и правда напали?

Он словно надеялся услышать, что дело — шутка. Но я подтвердила. И пристально глядела на алхимика, думая лишь о том, что нужно вытянуть из него всю правду, а с остальным разобраться позже.

— Клянусь, я не хотел… — зашептал тот. — Покупатели — странный народ, если каждого в злом умысле подозревать, то ведь и без гроша останешься…

— К чёрту, — прервал Шинар. — Вспомни подробно, как твой заказчик выглядел — помимо того, что скрывал лицо.

Торговец отвёл взгляд на стол, затем — на собственные связанные руки. В прошлый раз с описаниями внешности у него не складывалось. Но вскоре стало казаться, что он просто не желал вспоминать.

— Невысокий. Худой, даже под тряпками. И молодой, если судить по голосу.

— А говорил по литанийски чисто? — Мне вдруг стало тревожно. — Без акцента?

— О… да, ваше высочество.

— Цвет глаз? Волос?

— Глаза я не запомнил, простите! Точно не тёмные.