Да здравствует королева! (СИ)

Жених посмотрел на меня с плохо читаемой усмешкой.

— Но вы ведь позволите мне участвовать?

Разумеется, я кивнула.

Воин привёл нас в камеру для допросов — свободную для тюремных палат комнату с голыми стенами, столом и несколькими стульями. Других приспособлений здесь не держали — и я не хотела знать, прячет ли начальник темницы неподалёку пыточные инструменты.

Охрана во главе с Диларием заняла места у стен. Мы с Шинаром присели рядом, молча. Несмотря на угрюмую обстановку, я всё-таки поймала себя на том, что смутилась под очередным взглядом жениха.

Забыть о прочем удалось, когда узника ввели в двери.

Я мигом его вспомнила. Мужчина средних лет, полноватый и с сединой в волосах — в прошлый раз причёсанных, а сейчас растрепавшихся. Одежда его тоже изменилась: вместо дорогих туник грудь закрывала простецкая рубашка.

Взгляд впился в меня первым делом. По лицу торговца скользнуло облегчение… а потом он рассмотрел Шинара и чуть не застыл.

Маларский принц положил локоть на стол, холодно улыбнулся. Бесстрастно следил, как узника подталкивают, чтобы усадить напротив. Но лишь когда Диларий представил нас по именам, лишь когда прошло ещё несколько долгих секунд, бедолага-торговец, кажется, осознал в полной мере, что принимал за моего телохранителя чужого наследника под личиной.

Это сдуло с его лица последнее спокойствие.

— Ваши высочества… — Алхимик не знал, к кому обратиться первым делом. — Для меня большая честь, что вы решили снова поговорить со мной…

— Ты в своём уме? — остудил его Шинар. — Большая честь? Ты хоть знаешь, в чём тебя обвиняют?

Он подался вперёд, но всё-таки успел взглянуть на меня — словно ждал одобрения.

Торговец вжался в стул.

— Я всего лишь хотел навестить сестру! Уверяю, ваше высочество… понятия не имею! Меня схватили средь бела дня, будто я преступник, а что на деле…

— Есть подтверждения, что женщина в деревне — его сестра? — обернулся к охране Шинар.

— Соседи его не признали, — хмуро отрезал командир отряда. — Говорили, что у вдовы есть брат из города, да как он выглядит — никто не помнит.