Чувство реальности

Дрожащими руками схватил пачку сигарет, но тут же отбросил и тихо, жалобно застонал:

– Ты звонила мне в эфир! Ты опозорила меня на всю страну!

– У меня не было другого выхода, иначе ты бы меня не выслушал, я много раз пыталась тебе сказать правду, но мне не давали, ты все время так занят, до тебя не докричишься…

Послышался топот. На веранду влетел взмыленный начальник охраны.

– Что здесь происходит?

Рязанцев указал трясущейся рукой на Лисову и медленно произнес:

– Егорыч, убери ее отсюда, и чтобы больше я ее никогда не видел, никогда, ты понял? Это она звонила мне в прямой эфир.

– Я так и думал, – кивнул Егорыч, – я вас предупреждал.

– Женя! Опомнись! Ты остаешься совсем один, тебе не на кого будет опереться, опомнись, Женя! – повторяла Лисова, пока Егорыч выволакивал ее на улицу. – Пустите меня, я должна собрать вещи!

Арсеньев и Маша молча наблюдали, как Егорыч и охранник, ожидавший у крыльца, потащили Светлану Анатольевну к воротам.

– Евгений Николаевич, вам надо забрать жену из больницы, – сказала Маша, когда затихли крики Лисовой, – она поправится дома, не скоро, но поправится. Ее нельзя колоть психотропными препаратами, они ее искалечат, ей нужны только покой и любовь.

– Пожалуйста, оставьте меня, – не поворачиваясь к ним лицом, Рязанцев помотал головой, – я хочу побыть один.

– А вы не хотите узнать, что на самом деле происходило в вашей семье, с вашей женой все эти годы? – спросил Арсеньев.

– Потом. А сейчас уйдите… нет, стойте. Маша, вы должны подумать, как лучше организовать прессу. Надо дать несколько жестких материалов о происках моих тайных недоброжелателей и завистников, что бы обязательно был упомянут этот идиотский звонок.

– Феликс Нечаев задержан по подозрению в убийстве Виктории Кравцовой, Томаса Бриттена и еще одного человека, – сказал Арсеньев.

Рязанцев наконец соизволил повернуться к ним лицом:

– Феликс? Это ничтожество? Погодите, вы сказали, он убил еще одного человека. Кого же?

– Проститутку с подмосковной трассы.