Чувство реальности

– Ты же знаешь, я не люблю сметану, отстань, – он отворачивался, брезгливо морщась.

– Доброе утро, – сказал Арсеньев, – Светлана Анатольевна, объясните, пожалуйста, куда делась зеленая общая тетрадь в клеточку?

– Какая тетрадь? – сердито рявкнула Лисова. – Вы не видите, Евгений Николаевич завтракает?

– Приятного аппетита, – сказала Маша, – Евгений Николаевич, вы должны знать, что ваша жена не пыталась покончить с собой. Таблетки, которые она пила, были действительно экстрактом валерьянки.

– Погодите, погодите, что за бред! – помотал головой Рязанцев, отстраняя ложку со сметаной.

– В прямой эфир вам звонила Светлана Анатольевна, – сказал Арсеньев, – она же подкинула мобильный телефон в больницу Галине Дмитриевне.

– Женя! – крикнула Лисова дурным голосом. – Это провокация! Надо вызвать охрану!

– Так, я не понял, что происходит? – откашлявшись в кулак, глухо спросил Рязанцев.

– Женечка, ты же сам всегда боролся за справедливость и говорил, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь! – Лисова выразительно взмахнула ложкой, и брызги сметаны полетели Рязанцеву в лицо, но он как будто не заметил этого и бесстрастно повторил:

– Ты звонила мне в эфир?

– Кто-то должен был сказать тебе правду, и не просто сказать, а так, чтобы ты осознал.

Рязанцев резко оттолкнул ее руку, схватил телефон и набрал номер.

– Егорыч?! – крикнул он в трубку – Где ты, мать твою? Да, срочно! – он отбросил аппарат.

– Евгений Николаевич, вы поняли, что ваша жена Галина Дмитриевна не пыталась покончить с собой? – тихо обратилась к нему Маша.

– Про убитую подругу! – закричала Лисова. – Женя, все эти годы ты жил с убийцей! Я пыталась восстановить справедливость, оградить тебя и детей от этого кошмара! Нельзя жить с убийцей! Она больна, Женя, она опасна!"

"Рязанцев никак не отреагировал.