Чувство реальности

– Знаете что, милая девушка, – обиженно пропел бас, – я вам могу сказать как профессиональный психолог, что у вас очень серьезные комплексы.

– Феликс не психолог, – повторила Галина Дмитриевна чуть громче, – он закончил заочное отделение областного педагогического института. А до этого служил в армии, строил генеральские дачи под Москвой.

– Что вы говорите? Я не поняла… – удивленно переспросила нянька.

– Сначала мы взяли его на договор, курьером. Потом он стал младшим редактором. Он пунктуален, аккуратен, никогда ничего не забывает, умеет наводить порядок в бумагах и документах.

– Галина Дмитриевна! Вам нехорошо? – испугалась нянька. – Может, доктора позвать?

– Нет, Рая, не волнуйтесь, – больная глубоко вздохнула и закрыла глаза, – можете переключать на свою «Дикую Розу» или вообще выключить. И пожалуйста, опустите мою койку, я посплю.

– Ну что, достаточно? – спросил доктор и, не дождавшись ответа, выключил телевизор. – Видите, иногда она вспоминает какие-то детали из прошлой жизни, я специально узнавал, этот герой ток-шоу, Феликс Нечаев, действительно работает в пресс-центре Евгения Николаевича.

– Да, – кивнул Арсеньев, – мы уже успели с ним познакомиться, – он покосился на Машу. Она застыла, подавшись вперед, вцепившись в подлокотники, не моргая, глядела в погасший экран. Лицо ее в это мгновение показалось Арсеньеву каким-то замороженным, ледяным, даже губы стали белыми.

– Маша, с вами все в порядке? – он осторожно тронул ее пальцы.

– Да, – она крепко зажмурилась, с трудом оторвала руки от подлокотников, провела ладонями по лицу, посмотрела на доктора, собираясь спросить о чем-то, но в этот момент в дверь постучали и заглянула пожилая полная женщина в халате, шапочке и марлевой маске.

– Галине Дмитриевне пора завтракать, а ей еще не давали лекарства, – надменно сообщила она, не обращая внимания на посетителей.

– Найдите Наташу, – хмуро приказал доктор.

– Искала. Ее нигде нет.

– Хорошо, я сейчас подойду.

Женщина, наконец, взглянула на Арсеньева, потом на Машу и вдруг громко, строго произнесла:

– Григорьева? Та-ак, а ты здесь что делаешь?

* * *Христофор не успел проголодаться, он отворачивался от паштета и упрямо рвался назад, во внутренний дворик. Пришлось вернуться и опять сесть напротив Макмерфи.

– Долго молчишь, – язвительно заметил тот.