Чувство реальности

– Прежде всего, я хочу спросить вас, майор, – обратился Рязанцев к Арсеньеву, – вы там уже разобрались с царапинами на лице у Вики? Известно, что произошло? Почему у нее распух нос? Почему такие воспаленные кровавые губы? Кто и зачем содрал ей кожу вокруг рта и на руках?

– Сейчас проводится повторная экспертиза, – неопределенно промямлил Арсеньев, – пока можно достоверно утверждать, что Кравцова и Бриттен получили пулевые ранения, которые вызвали повреждения, несовместимые с жизнью.

– Перестаньте, – поморщился Рязанцев и махнул рукой, – это я и без вас знаю.

– Евгений Николаевич, я не могу вам точно ответить, – признался Арсеньев, – во-первых, не имею права, во-вторых, просто пока неизвестно.

– Замечательно, – кивнул Рязанцев и презрительно фыркнул, – отлично вы работаете, господа, поздравляю вас. Ладно, я буду говорить об этом со следователем.

– Зинаида Ивановна, – поправил Арсеньев и покраснел.

– Ясно. А ваше имя-отчество?

– Александр Юрьевич.

– Очень приятно. Итак, Александр Юрьевич, у вас есть ко мне какие-то конкретные и срочные вопросы?"

"– Евгений Николаевич, скажите, в начале марта Кравцова покупала машину «Фольксваген-гольф» цвета мокрого асфальта?

– Вроде бы, – Рязанцев несколько сбавил тон, успокоился, видно почувствовал, что перегнул палку, все-таки здесь не митинг и не прямой эфир, – мы говорили об этом, она просила у меня денег, она буквально заболела этой машиной, именно «Фольксвагеном-гольф», но я считал, что одного автомобиля вполне достаточно.

– И денег не дали? – уточнил Арсеньев.

– Разумеется, нет. Сегодня очередная шуба, завтра машина, послезавтра браслет из платины с бриллиантами, потом костюм от Шанель. Так же невозможно, я все-таки политик, а не бандит.

– Но машину она купила?

– Заказала перегонщику из Гамбурга, именно «Фольксваген-гольф». Потом ей захотелось норковую шубу, она ее купила, это я знаю точно.

Саня не успел ответить.

– Женя, можно тебя на минуту? – громко и обиженно произнесла Лисова, которая все еще стояла в дверном проеме.

– Да, Света, я тебя слушаю.

– Нет, я могу сказать только наедине. Это очень важно.

– О Господи, – простонал Рязанцев, неохотно поднялся и вышел в коридор. Лисова закрыла дверь.