Чувство реальности

Он трижды чуть не подрался на ток-шоу, один раз подрался на заседании Госдумы, но ни разу не заснул там.

Конечно, одному человеку такое не по силам. Он привык, что кто-то всегда рядом, готовит его, дает наставления, организует все наилучшим образом, болеет за него всей душой. Сначала это была жена. Потом, после мучительного периода семейных драм, политических неприятностей, раскола в партии, кадровой чехарды и хоровода невыносимых имиджмейкеров, появилась Вика. Она убедила его, что никакая харизма не выдержит такого бешеного ритма, ему не по чину и не по летам столь часто менять костюмы и декорации.

– Ты должен прежде всего оставаться самим собой, – сказала она, – не смотри на других. Никого не слушай. Кто они и кто ты?

Кто они – соратники по партии, соперники, противники, тусовщики, толпа, он примерно представлял себе. Но кто он – забыл. Его детство, юность, семейная жизнь, болезни и шалости детей, гастрономические вкусы, хобби, привычки дурные и хорошие – все давным-давно стало достоянием публики.

Вика с жаром занялась реставрацией его харизмы. Слой за слоем она соскабливала все лишнее, пошлое, глупое. Она сумела разгадать его беспомощную младенческую суть и стала для него нянькой. Он не мог без нее шагу ступить, не знал, как себя вести, как жить дальше.

– Я так тебя любил, я тебе так верил, – шепотом повторял Рязанцев, тыча вилкой в нежный стебелек спаржи, – предательница, предательница!

Он ткнул так сильно, что треснул тонкий фарфор тарелки.

– Простите, Евгений Николаевич, мы не хотели вас беспокоить, но это действительно срочно, – произнес он интимным шепотом.

Рязанцев поморщился, промокнул губы салфеткой и взял трубку.

– Вы знаете, что у вас дома сейчас сидит майор милиции? – услышал он мрачный голос Егорыча.

– Арсеньев? Ах, ну конечно. Который час? – спохватился Рязанцев и взглянул на часы. – Надо же, я совсем забыл. И что он там делает?

– Допрашивает эту вашу идиотку Лисову.

– Да, нехорошо, нехорошо. Позвони, пожалуйста, извинись, скажи, что я скоро приеду. И пусть она его угостит чаем, кофе, – Рязанцев старался говорить как можно спокойней, но сдерживался с трудом.

Это в самом деле было ужасно.