Чувство реальности

– Но в этом нет ничего плохого, – попытался утешить ее Арсеньев, – Евгений Николаевич не хотел вас обидеть.

– Правильно, – она согласно кивнула и опустилась в кресло, – ничего плохого. Наоборот, это даже лестно. Так говорят о добросовестной, честной прислуге. О прислуге, понимаете вы или нет?

Арсеньев встал, подошел к комоду. Справочник был раскрыт на разделе «Рестораны». Значит, их светлость отправились обедать и расслабляться, забыв про назначенное время.

– Так в какой ресторан поехал Евгений Николаевич? – спросил он небрежно.

– Я не знаю, – она всхлипнула и помотала головой, – он не сказал мне.

– Но вы же собирались звонить?

– Нет. Это я так, машинально. Не надо его тревожить. Он скоро вернется, дайте ему спокойно покушать.

Она сидела и плакала. Сане было искренне ее жаль. Ее рыдания казались такими же нарочитыми и неумелыми, как макияж, как вся она, в дорогом, явно тесноватом платье, с крашеными волосами, в жемчугах и с поэтической шалью на плечах. Еще при первой встрече он заметил, как быстро меняется у нее настроение.

"Он вдруг представил, как ужасно могла раздражать эта женщина своей неуемной заботой, самоотверженным служением. Особенно того, кто нуждался в этом служении, кто легкомысленно принимал его и врал себе, будто это нормально, когда молодая женщина становится приживалкой в чужой семье.

Зачем это было нужно Рязанцевым, понять можно. Двое детей, куча бытовых проблем. Вряд ли жена партийного лидера Галина Дмитриевна, кандидат исторических наук, сидела дома со своими мальчиками. Она работала. Известно, что в конце восьмидесятых – начале девяностых, когда ее муж начал делать политическую карьеру, она активно помогала ему.

«Я осел! – с удивлением констатировал Саня. – Она просто любила Рязанцева и любит до сих пор. Это стало главным смыслом ее жизни.