Чёрный всадник

И когда тот подошёл, спросил: — Ты, часом, не знаешь тут таких… Яцько и Семашко?

Паренёк развернулся на одной ноге и что было сил закричал на весь двор:

— Яцько-о! Сема-ашко! К вам родичи приехали! Должно, сала привезли! Эге-гей, сюда!

Иваник и Рожков смущённо поглядели друг на друга: не было у них с собою никакого подарка. Да и откуда ему взяться, если каждый из них гол как сокол.

Яцько и Семашко не замедлили появиться и, узнав Иваника, обрадовались, как родному. Засыпали его десятком вопросов. Наверно, хлопцам жилось несладко, они сильно похудели, вытянулись, и ко всему ещё, конечно, скучали по родным и близким.

— Постой, Яцько, постой! — перебил Иваник. — Мы и сами ничего не знаем ни про Арсена, ни про семью Семашко, потому как только-только вернулись из полона…

— О-о! — вырвалось у Яцько.

Семашко молчал, по-видимому, был более сдержанным.

— Из полона, знаешь-понимаешь. Видали там Стёху, сестрёнку Арсена…

— О-о! — ещё больше удивился Яцько. — Арсен уже знает?

— Ещё нет! Мы сюда за тем и пришли, чтоб ты на Запорожье махнул и разыскал там Арсена… Вызволять надо дивчину.

У Яцько радостно заблестели глаза.

— Я это мигом!.. Василь, поедем?

Медлительный Семашко ответил не сразу. Наморщил лоб, отчего чёрные брови его сошлись у переносицы, как крылья ворона.

— А нас пан ректор отпустит?

— Мы его и спрашивать не будем!

— До Запорожья не близкий путь. Мы пешим ходом, пешедралом, не далеко уйдём.

— Ты, Василь, как с луны свалился! — По всему видно было, что Яцько, как старший и более бывалый, верховодит.

Яцько рассуждал, как взрослый. Иваник переглянулся с Кузьмой: их сомнения, можно ли поручить такое важное дело ребятам, развеялись. Яцько доберётся до Сечи. Вдвоём с Семашко — и подавно. Арсена там найти нетрудно…

— Ну, чего ещё, я согласен, — сказал Семашко.

Надо думать, ему тоже надоело сидеть на спудейских харчах, хотелось на свободу, на днепровское приволье.

— Вот и ладно, хлопцы, — улыбнулся Кузьма Рожков. — Отойдём-ка в сторонку. Надо будет кое-что вам рассказать и передать…

Они зашли за угол дома и сели на потемневшую от времени и непогоды скамейку под кустом сирени.

2

В который уже раз возвращался Арсен из ближних и дальних странствий в Сечь, но всегда его охватывало радостное возбуждение при мысли о встрече с товариством, с друзьями.