Чёрный всадник

Селим задавал храпака в своей каморке. Сторожевые собаки, узнав молодого хозяина, стали скулить и ластиться. Чора загнал их в пустую кухню, прикрыл дверь и подошёл к зарешеченному окну помещения невольников.

— Иваник! Рожков! — еле слышно позвал он.

Внутри кто-то притаил дыхание, поднялся.

— Кто там?

— Разбуди Кузьму Рожкова и Иваника!

— Я и есть Кузьма Рожков… Чего тебе?

— Выходите с Иваником сюда! Я открою дверь… Да быстрее!

Когда невольники вышли, Чора зашептал:

— Меня не опасайтесь… Я Чора… Я помогу вам бежать домой…

— С чего бы это, знаешь-понимаешь? — удивился Иваник.

— Так решила моя нэнька… Я приготовил коней, харчи… Сейчас выведу вас из города, дам ярлыки на свободный выезд из Буджака, а там вы и сами доберётесь до Киева…

— Гм, даже не верится, — все ещё сомневался Иваник. — Ты, того… знаешь-понимаешь… хлопец, не подведёшь нас, часом, не обдуришь?

— Не будьте сами дурнями, — рассердился Чора. — Мать отпускает вас домой не потому, что вы ей понравились, а потому, что знаете Семена Гурко, её брата, а моего, значит, дядьку.

Иваник и Рожков чуть не пустились в пляс: о таком счастье они и помыслить не могли.

— Конечно, уразумели, мурза, — ответил Кузьма Рожков, не в силах скрыть радость. — Сделаем все как положено! Пошли!

Чора вывел их на берег лимана, где в густых зарослях стояли наготове две лошади с притороченными к сёдлам дорожными саквами.

— Спасибо тебе, хлопец!

А Иваник расчувствовался:

— Хоть ты и нехристь, знаешь-понимаешь, а добрый человек! Пусть бережёт тебя господь бог! А матушке твоей — низенький поклон.

— Счастливой дороги! — улыбнулся Чора, услыхав пожелания Иваника.

Он постоял, пока не стих вдалеке стук копыт, а потом бегом помчался к дому. Тревога не покидала его. То, что он задумал, противоречило не только воле отца, но и желанию матери, приказавшей отпустить Стёху на Украину.

Осторожно прокравшись к халупке, в которой спала Стёха, открыл дверь.

— Ой, кто там? — испуганно вскрикнула девушка, пытаясь в темноте разглядеть позднего гостя.

— Не бойся меня. Я Чора, — прошептал паренёк.