Черный лис. Том 2

И просто выровнял ботинки по линии ковра…

Она заметила. Оценила. И показала это чуть заметной улыбкой.

— Так что вы будете пить, Владимир?

— Мне нравится крепкий чёрный чай с молоком и сахаром.

— Отличный выбор. Буду тоже самое.

Я ожидал, что она позвонит в колокольчик, или хлопнет в ладоши, или, на худой конец, к нам просто кто-то войдёт и примет заказ… Но всё оказалось гораздо проще и эффектнее. Поднос просто появился на низком столике между нами.

Белый квадратный чайник, чашки, сахарница с зернистыми кубиками, жестяная коробка с печеньем… Я хлопал глазами как ребёнок, которому показали фокус.

— Не буду вводить вас в заблуждение, — сказала женщина. — Никакой материализации. Всё было готово заранее, и поднос дожидался на кухне. Я просто переместила его сюда.

— Значит, вы знали, что я буду чай с молоком?

— Это моя работа.

Изящно наклонившись, она наполнила две чашки — по комнате поплыл очень приятный густой аромат. — И протянула одну мне, держа за блюдце.

Когда я принимал чашку, фарфор чуть слышно звякнул — у меня дрожали руки.

— Итак, Шива, — сказала она, пригубив чай и непринужденно пристроив чашку с блюдцем себе на колени. — Мне сказали, что он разрушил уже шесть миров. Что он — профессионал, такой же, как и вы. И что его чертовски трудно поймать.

— Впервые мы услышали о нём на Шариа, — откликнулся я. — И сначала не придали значения. Там и так всё было плохо: правоверные террористы закладывали бомбы, экстремисты левого толка привлекали последователей обещаниями вечной жизни — не где-то за чертой.

Прямо здесь и сейчас…

— Как это?"

"— Не важно, — я поставил пустую чашку на столик. — Шариа, с его воздушными храмами, висячими садами и прозрачными гибкими мостиками уже нет. Никто не услышит чеканных бейтов Абу Муслима, никто не увидит бешеной пляски храмовых танцовщиц… Себе в пупок они вставляли драгоценный камень. И если этот камень во время вращения бёдрами выпадал… Впрочем, как я уже сказал, всё это не важно.

Там остались одни руины. По которым ходят лишь пыльные смерчи. Население вымерло полностью, — пауза получилась долгой, больше похожей на минуту молчания. — Но Шивой его стали называть после того, как на Парвати он отравил всех женщин детородного возраста. Синий-9. Токсин попал в воду одновременно везде, во всём мире. Разрушитель обрёк цветущий мир на медленное вымирание.

— А сам ушел в следующий мир, — Салтыкова нетерпеливо постучала тапочкой по ковру.