Черный лис. Том 2

На лацканах пиджаков — маленький золотой значок в виде листа клевера…

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — пробормотал я, когда нас обогнал очередной кавалер четырехлистника.

Видимо, говорил я слишком громко, потому что он остановился, мгновение простоял с занесенной над следующей ступенькой ногой, а затем повернулся к нам.

— Ба! Кого я вижу… Владимир Соболев собственной персоной, — Золотарёв, одетый в светлый не слишком хорошо сидящий костюм. Впрочем, гонор компенсировал недостаток вкуса.

Я чуть не сорвался, честное слово. Казалось, глаза у меня побелели от ненависти. И если б рядом не стояла эта маленькая женщина, я бы выхватил меч — стремительно, как учил Колян — и…

— Прекрасно, просто замечательно! — я натянул на лицо лучшую улыбку Фудзи, присвоив также его развязный фамильярный тон и манеру держаться. — Как видите, свинец пошел мне на пользу. Теперь я знаю, чего от него ждать.

— Рад, рад, — глаза мага остались такими же холодными, как птичьи погадки. — Я слышал, вы заставили поволноваться родных. Чуть было не усадили князя Соболева обратно в инвалидное кресло…

— Ну что вы, — я улыбнулся так, что заболели щеки. — До этого было далеко. Как видите, всё прошло, и я в прекрасной форме. Кстати. Насколько я помню, вы приняли в моей судьбе самое горячее участие. Поверьте: я этого никогда не забуду. Отплачу при первом же удобном случае.

— Буду ждать с нетерпением, — приподняв шляпу, и слегка поклонившись мадам Салтыковой, Золотарёв запрыгал вниз по ступенькам.

Один раз он споткнулся. Неловко схватившись за перила удержал равновесие, перевёл дух… И дальше пошел медленной и осторожной походкой.

— Зря вы с ним так, — заметила женщина, когда Золотарёв скрылся с горизонта. — Маги четырехлистника — люди подневольные.

— С вами он даже не поздоровался."

"— Не всем повезло получить хорошее воспитание.

Каблуки госпожи председателя перестали выбивать сухую дробь — мы ступили на красную ковровую дорожку третьего этажа.

— Много же у вас коридоров, — заметил я, не без интереса разглядывая убранство самого, по словам Коляна, страшного дома в Москве.

— Здание построено с таким расчётом, чтобы его было легко оборонять небольшой группе людей, — пояснила мадам Салтыкова.

Приятного кремового оттенка стены украшали картины. Во всяком случае, таковыми они должны были считаться.