Черный Лев

Она здесь одна, и если они снова отважились…

Лориэйдж, почувствовав перемену в настроении хозяйки, откинул голову, раздул ноздри и нервно поднял ногу.

– Тише, Лори, – прошептала она, не в силах преодолеть собственный страх.

Ни перебиравшая ногами лошадь, ни насторожившаяся женщина не увидели кролика, и маленький зверек бросился прямо под копыта коня. Лориэйдж резко дернулся, и Лайонин, погруженная в свои мысли, перелетела через его голову.

Из-за поворота показался Ранулф, как раз в тот момент, как его маленькая жена, перевернувшись в воздухе, с громким плеском плюхнулась в ледяную воду ручья.

Ранулф, подбоченившись, стоял на берегу и широко улыбался.

– Я мечтал о послушной жене, но это уже слишком. Уверен, мадам, что написал «у ручья», а не «в ручье».

Лайонин растерянно глядела на него, но вскоре опомнилась и надменно фыркнула:

– А я-то воображала, что тебя волнует мое благополучие.

– О чем ты только думала, позволяя этому дьяволу сбросить тебя? Наверное, стоило бы скормить его свиньям!

Она прижалась к Ранулфу, пытаясь согреться и думая, как давно они не оставались наедине… вот так, как сейчас.

– Это я во всем виновата. Задумалась… кое о чем.

Он резко отстранился. Взгляд черных глаз был жестким.

– С меня довольно! Или я настолько не заслужил твоего доверия, что ты опять таишь от меня секреты?

Она спокойно смотрела на него. Оба слишком часто скрывали друг от друга свои мысли и чувства, а за то короткое время, что пробыли вместе, не раз страдали от недостатка взаимного доверия. Но ей было нелегко говорить о пребывании в Ирландии."

"– Это письмо, которое ты прислал… – начала она. – Я вдруг усомнилась, что оно от тебя. Подумала о тех… подделках…

Он снова положил ее голову себе на плечо, радуясь, что ничего не случилось, и опасаясь, что она никогда не забудет пережитого.

– Нам еще многому нужно учиться, правда? – прошептал он, гладя ее мокрые волосы. – Я не могу осуждать тебя за то, что ты сделала. За то, что тогда подумала. Но мы должны открыться друг другу. Понять, что без доверия любовь долго не продлится. Эй, ты что?

Жаркие слезы падали на толстый бархат его плаща, проникая через одежду.