Черный Лев

Среди них была и Люси, которая несколько часов проплакала после возвращения хозяйки, а также Кейт, Мелита, Беренгария и Лайонин. Все дружно принялись за шитье крестильного платьица.

Лайонин все еще с восторгом прикладывала Монтгомери к груди, наслаждаясь приятными ощущениями, когда маленькие губки упрямо тянули за сосок. В эти моменты она по-прежнему становилась единым целым с сыном. Он рос с каждым днем и уже обращал внимание на пламя свечи и лица окружающих. Мало того, отличал руки матери от всех остальных, которые держали и касались его.

В Мальвуазене по-прежнему было много гостей, приезжавших со слугами. Из подвалов приносили перины, проветривали и раскладывали по всем комнатам. Уже не хватало места, поэтому, как было принято, в хозяйской спальне поставили лишние кровати. По ночам занавеси их кровати были задернуты, но супруги не могли не слышать храпа вторгшихся в их жизнь родственников.

И все же Лайонин прижалась голой грудью к спине Ранулфа, перекинула ногу через его бедра и, тихо мурлыча, потерлась всем телом.

Лайонин прильнула к нему, чувствуя, как вздымается его возбужденная плоть, и ее желание стало еще острее. Давно не утоляемый голод, накопившийся за время разлуки, требовал, чтоб его утолили. Она пробежалась ладонью по бугристым мышцам его спины, изнемогая от возрастающей страсти, прижалась к его плечу, касаясь бронзовой кожи губами, зубами, языком.

Немного подождав, она слегка сжала зубами мочку его уха и, когда дыхание Ранулфа участилось, толкнула его на простыни, потерлась бедром между его ногами, наслаждаясь своей властью над этим могучим воином. И все продолжала гладить его, ощущая сдержанную силу, которой она одна могла управлять, использовать, как ей хотелось. Розовые вершинки слегка касались кожи и черных завитков.

Из ее горла вырвался низкий, грудной стон, и кончик языка коснулся его раскрытых губ. Звук сменился животным, гортанным смехом, когда он затрепетал под ней. Она вобрала его нижнюю губу и стала посасывать, обводя языком, воркуя и лаская его.

– Я голоден, Мелита. Принеси мне поесть или пошли служанку. Не могу засыпать в чужом месте на пустой желудок, – громко проворчал Уильям, ночевавший в их спальне. Лайонин, заслышав голос отца, инстинктивно скатилась с мужа.