Черный Лев

Если не ошибаюсь, у него остались кое-какие свирепые повадки, которыми я безмерно наслаждаюсь.

Лайонин коротко рассказала подруге о том, что было в Ирландии. Беренгарию передернуло.

– Что-то мне больше не хочется слушать. И я не желала бы так надолго разлучаться с семьей. Но тебе повезло с мужем. Наделай я столько глупостей, как ты, Трейверс, возможно, оставил бы меня в их руках.

Лайонин тяжело вздохнула, поморщилась от такой прямолинейности подруги, но согласилась, что эта мысль приходила в голову и ей.

Их беседа была прервана появлением Дейкра и Ранулфа.

– А вот и твоя жена, и все так же красива! Опять выхватишь меч, если я до нее дотронусь? – засмеялся Дейкр.

– Если я вызову тебя на бой, тебе придет конец, – спокойно ответил Ранулф.

– У нас еще есть время проверить твои слова, – хмыкнул Дейкр, и не успели присутствующие опомниться, как он повернулся и закружил Лайонин в сильных руках, подбросив в воздух, перед тем как припасть к ее губам жадным поцелуем. Лайонин бросила осторожный взгляд на Ранулфа.

– Ничего не скажешь, сладкий кусочек, почти такой же вкусный, как моя Ангарад.

Лайонин принялась вырываться, но он сжал ее талию и оторвал от земли.

– А как поживает ваша жена, лорд Дейкр? – громко осведомилась она и уже тише добавила: – Немедленно отпусти меня, иначе я расскажу всем, что поведала мне леди Элизабет.

Дейкр недоуменно вытаращился на нее, после чего поставил на пол и оглушительно расхохотался:

– Если бы моя Ангарад смогла поместиться в седле, привез бы ее сюда.

"Ранулф улыбнулся жене и обратился к другу:

– Интересно, что сказала о тебе леди Элизабет? Дейкр мигом помрачнел:

– Хм… Собственно говоря, мне пока не хотелось бы это обнародовать.

Ранулф, откинув голову, расхохотался:

– Ладно, так и быть, не стану тебя донимать. Сначала посмотрим на моего сына, но учти, мои люди уже ждут тебя. Насколько я понял, ты им задолжал.

Дейкр громко хлопнул друга по спине:

– Это единственный долг, который я рад заплатить, ибо, по правде сказать, не считал тебя настоящим мужчиной для такого дела!

Они вышли из солара, добродушно споря, и вскоре в комнате уже было полно женщин.