Чернокнижник

Пыль и каменная крошка мешали дышать, забивали ноздри, и мне отчаянно хотелось чихнуть, так что пришлось зажать себе нос. Подполз и выглянул: полстены отсутствовало, столы перевернуты, где-то под стойкой изощренно ругается Шуар. Девицы не визжат, а подвывают, потому что входную дверь заклинило, и уцелевшие посетители, отчаянно кашляя, пытались ее взломать. Почему они не выбирались из таверны через дыру в стене, я понял не сразу.

Зато увидел того, кто все это затеял. Он стоял спиной, опустив руки и словно не замечая того, что творится в таверне.

От того и странно было видеть молодое, гладкое и совершенно белое лицо, когда он обернулся. Не лицо — посмертная маска. В могиле ему и слепок не понадобится! Тонкие, почти неразличимые на лице губы дрогнули и сложились в усмешку.

— Живу-у-учий, — протянул он. — Хорошо.

— Да пошел ты, — буркнул я, понимая, что прятаться смысла нет. В голове все еще шумело, но это не помешало мне свести запястья, потом резко вывернуть ладони и соединить пальцы, сплетая атакующий аркан. — Армон, файер! — выдохнул напарнику, надеясь, что у того хватит умения хотя бы отвлечь чернокнижника.

— Куда? — оборотень мотнул головой, изменив форму на частичную трансформацию.

"Черноволосый рассмеялся, и ударная волна откинула меня к стене, приложив хребтом о камень и обваливая моим телом деревянные полки с инвентарем. Я зарычал не хуже оборотня, но надо признать, расклад не понравился. Потому что я не увидел, как противник сплетает аркан. Вернее, готов был поклясться, что его руки остались недвижимы. Но вот он я — валяюсь под грудой битых осколков, пытаясь понять, не сломана ли спина. Армон рычит и вертит башкой, выискивая противника, а сам чернокнижник совершенно спокойно идет к нам сквозь расступающееся перед ним марево.

— Справа, идиот! — выдохнул я напарнику. Тот оскалился, развернулся, посмотрел в сторону черноволосого и вновь недоумевающе рыкнул.

А-а-а, фуфлян мохроногий, чтоб тебя! Да он же не видит этого гада! Похоже, чернокнижника не видел никто, кроме меня! И дыру в стене, сквозь которую просматривалась вся улица — тоже. Иначе посетители не бились бы в дверь, как глупые мухи в стекло.