Чернокнижник

Я хмыкнул, развернулся и пошел в обратную сторону. Одри сопела за спиной, но надолго ее не хватило.

— У тебя есть план? Или какие-то ориентиры? Где мы будем искать Армона?

— Угу. У меня есть карта Пустоши с подробным описанием местной флоры, фауны и трактиров.

— Правда?

Я насмешливо покосился на ее обрадованную мордаху, и Одри вновь насупилась.

— Откуда я знаю? Может, у чернокнижников и такие карты есть? Меня воспитывали жрицы Богини Равновесия, и про темных у нас каких только ужасов ни рассказывали. — Она нахмурилась.

— Зачем тебе Дориан, Одри? — перебил я. Девушка осеклась и замолчала. Я думал, что уже не ответит, но она упрямо вскинула голову:

— Я уже говорила, что он мой друг. С детства. Он жил недалеко от дядюшки и играл со мной, когда я приезжала на выходные. Он часть моего прошлого, верный и настоящий друг! Что удивительного в том, что я хочу его спасти? Он исчез из моего дома, я чувствую себя… виноватой! И обязана во всем разобраться!

— Сколько слов и эмоций, — пробормотал я, прищурившись.

— Тебе не понять, — хмуро бросила она, — что означает дружить и быть верным человеку. У тебя друзей нет.

— Верно. Мне не понять.

Мы обошли скалу, и теперь перед нами располагался каменный уступ, усыпанный черными пиками, словно иглы дикобраза протыкающими пространство. Узкие и острые грани этих пик отражали свет белого солнца и казались глянцевыми.

— Лекс? Что с тобой?

Одри дернула меня за рукав. Я не заметил, что остановился и уже какое-то время просто стою без движения, застыв на краю плоского камня. Порыв ветра гонял вдоль скал льдинки, и они звенели, ударяясь о гранит, так что все наполнялось нежными и тонкими переливами ледяной музыки. И мне хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого.

— Лекс?

— Ничего, — буркнул я, пытаясь стряхнуть наваждение. — Просто…

Просто это место мне знакомо. До мурашек, до судорог и мучительной боли. Просто моя память не хочет этого вспоминать.

Но говорить этого я не стал.

— Шевели ногами, Одри, а то замерзнешь, — буркнул я. Девушка плотнее завернулась в мой плащ, который все еще был на ней. — Не отставай.

— Так это ты останавливаешься! — но я уже не слушал, устремившись вперед.