Чернокнижник

Ее голос набирал силу, проникая в каждую частицу моего тела, наливая жизнью нашу связь. — Я даю тебе клятву, чернокнижник по крови и выбору, ученик Кархана, потерянный отцом сын. Даю клятву выполнить твои условия и открыть тебе то, что ты способен принять. И уйти через три месяца.

Я скосил глаза на петлю. Пора.

— Если сама не попросишь остаться.

Склеп наполнился мелодичным смехом Лантаареи, яростным воплем Кархана и шипением исчезающей петли. Правда, теперь она на моей шее до исполнения клятвы, невидимая и прочная.

— Что ты натворил! — подвывал учитель. — Что ты наделал?! Ты нас всех погубил, недоумок!

— А теперь меняй облик и желательно сделай себя полегче, — я покрутил шеей, с недовольством ощущая удавку. — Мне несподручно тащить тяжелый талмуд.

— Петля клятвы не дает мне сменить облик, — пропела Лантаарея. — Она закреплена на этом теле, так что… Я останусь такой до ее исполнения. Теперь я лишь человек. И пойду с тобой, мой повелитель.

Я издал стон, вот самый натуральный стон, и схватился за голову.

Ненавижу женщин. Не-на-вижу. В любом виде, форме и размере.

И при моей инкубской сути — это очень большая проблема.

— Чтоб ты провалилась, — в сердцах пожелал я и пошел к двери. Пусть топает за мной голая, мне плевать. Или бежит рядом с моей лошадью.

Гнилая требуха сдохшего орка, чтоб меня!"

"— Она идет с нами, — не оборачиваясь, доложил я стоящим за дверью напарникам. И, видимо, вид у меня был такой, что спрашивать они ничего не стали. Я же, не оглядываясь, зашагал к выходу с кладбища, проклиная про себя… всех.

ГЛАВА 13

Лошади послушно дожидались нас у ограды кладбища. Только вот тут вышла загвоздочка, нас было четверо, а рысаков — три… И сажать Лантаарею, пусть и в женском обличье перед собой, мне категорически не хотелось. Я вообще как-то смутно понимал, что мне теперь с ней делать. Книгу я собирался засунуть в походную сумку. А что делать с девкой?

С другой стороны…

С другой стороны, в этом облике очень сложно опознать древний артефакт темных. И сомневаюсь, что каждый чернокнижник знает о подобном свойстве книги.

Ну и вспомнил заодно все высказывания Кархана и то, во что он превратился.