Чернокнижник

— Эээ, не думаю, что это разумно, — я попытался взглядом дать понять, что это плохая идея. Совсем-совсем плохая! Но меня проигнорировали, величественно поведя плечом и переступив босыми ногами.

— Да. Я пойду. Мне надо увидеть… — Лантаарея задумалась, чуть наморщив лоб. — Мир. Надо привыкнуть. К скорой свободе.

Она слегка изогнула полные губы, и я чуть не застонал. Нет, не от желания, оно как-то резко поубавилось. От понимания, что проклятая книга решила топать рядом со мной ножками. Нет, ножки, конечно, отменные, но вот наблюдать мне их что-то не хочется.

— Ланта, милая, — я мстительно сократил ее имя, — думаю, ты торопишься. Нам было неплохо вместе и все такое, но сейчас ты сменишь облик, как мы и договаривались. Ты меня понимаешь?

— Я пойду, — ее лицо стало мечтательным, отчего захотелось подарить этой гадине звезду с неба, выдрать хвост у огонь-птицы и вручить свою душу.

Подавится.

— Значит, так, — я обернулся к своим друзьям. — Выйдите и ждите меня за дверью. Мне надо поговорить… с девушкой.

— Извращенец, — прошипела Одри и, гордо развернувшись, выбежала за дверь. Армон посмотрел на меня внимательно.

— Иди уже, — махнул я рукой. — Я сейчас.

— Поторопись.

Дверь мягко стукнула, выпуская оборотня.

— Ты сдурела? — завопил я. — Смени облик! Живо! Я приказываю!

— Ты должен произнести клятву, мой повелитель, — Лантаарея склонила голову, и синеву глаз снова залила тьма.

Смрадная утроба! Я надеялся, что она забудет. И кто придумал, что у женщин короткая память? Угу, когда им это выгодно.

— Ладно. — Я встал напротив нее, начертил в воздухе знак-петлю и накинул на наши шеи, связав воедино. — Я даю тебе клятву, Лантаарея, книга тьмы и знаний, артефакт проклятых, украденный мною у наставника Кархана, прозванного Шестипалым. — Петля налилась силой и стянула наши шеи удавкой. — Клянусь… отпустить тебя через три месяца, если ты выполнишь все мои требования, если поможешь одолеть синекосого чернокнижника, что ведет на меня охоту, если откроешь знания, что скрыты в тебе.

Она медленно кивнула.

— Я даю тебе клятву, Лекс Раут, прозванный Бродягой, — я поморщился при этом имени, но Лантаарея не обратила внимания.